цепь на груди поблёскивает на солнце:
— А вы сами разве не через Тавиринию ехали к нам, Данила?
Я качаю головой:
— Нет, я ехал через Вульфонгию. Посмотрел их леса, пообщался с людьми, — имею в первую очередь «легальных» разбойников, которых сгубила собственная жадность.
Королева Павли невольно вскидывает руку к губам и восклицает:
— О боги! Вы шли через земли этих дикарей⁈ Как же вы добрались живым⁈
Павлинарх тут же осаживает её, насупившись, голос его становится жёстким:
— Павли, что за тон!
Королева виновато поджимает пухлые губы, тонкие пальцы сцепляются на поясе:
— Прости, мой супруг. И вы меня простите, дорогой друг, король Данила! Ваш выбор пути меня поразил.
Павлинарх переводит взгляд на меня. В его голосе слышится искреннее уважение:
— Только король Данила может срезать путь через Вульфонгию и даже не обратить внимания на тамошние опасности.
Я пожимаю плечами, не считая нужным что-либо добавлять. От долгой дороги на мне ещё пыль, а в голове ворочаются мысли о предстоящих переговорах. Да и какие опасности мы встретили в Вульфонгии? Нескольких разбойников да охреневших патрульных? Остальной Боевой материк тоже как бы не курорт.
В этот момент Павлинарх замечает, что рядом со мной топчутся патрульные-павлинари. Он спрашивает с лёгкой насторожённостью:
— Пограничники? — его взгляд скользит по их характерным кожаным доспехам патрульной службы. — А вы что здесь делаете?
Старший патрульный выходит вперёд и, ударив себя кулаком в грудь, склоняется в пояс:
— Ваше Перьяшество, пограничный пост номер семьдесят. Мы сопровождали короля Данила от границы, а также прибыли доложить: патруль вульфонгов, который преследовал короля Данила и заступил на ваши земли, полностью уничтожен.
Павлинарх хмурится, его лицо каменеет:
— Так вульфонги зашли на мои земли⁈ Что за наглость! И в это время принц Герпес просит у меня площадку для переговоров! — он резко вскидывает руку и смотрит на патрульных. — Надеюсь, вы наказали мерзавцев?
Старший патрульный качает головой:
— Это не понадобилось. Всё сделал король Данила. Он сам уничтожил около десяти вражеских патрульных, — в это время старший благодарно посмотрел на меня.
Причина простая: сам он отпустил вульфонгов восвояси, и если бы я их не убрал, сейчас ему бы пришлось докладывать возмущенному Павлинарху о том, что пощадил нарушителей.
Павлинарх качает головой, будто слегка сожалея:
— Это, конечно, отличный ответ за дерзость, Данила, — произносит он. — Но чувствую, переговоры будут суровыми.
Я пожимаю плечами:
— Ничего страшного. Они и не планировались лёгкими.
— Разместите короля Данилу и его людей как великих героев, — оборачивается Павлинарх к прислуге. — Он защитил границы нашего королевства, а ещё подарил мне чудесную флейту.
Вскоре меня и моих спутников размещают во дворце. Мне достаются огромные апартаменты с высокими потолками, затейливой лепниной и тяжёлыми портьерами на окнах. Я, не раздумывая, заваливаюсь на мягкую перину широкой кровати, по которой можно было бы кувыркаться вчетвером. Выходит, в гости к Павлинарху я могу ездить с тремя жёнами или избранницами, хех.
Лежу, смотрю в потолок, думаю: скоро явится принц Герпес. Конечно, он будет не в духе после гибели своих патрульных. Ну да не беда — сам виноват, принц.
Пока я переворачиваюсь с боку на бок, ко мне по мыслеречи стучится Светка. Блондинке не терпится показать новенькую колыбель. Лицо её светится довольной улыбкой.
— Смотри, Даня! — говорит бывшая Соколова, вся на радостях, — вот сюда будем укладывать нашего Славика. Вот так его положим!
Она берёт плюшевого мишку и с торжественной заботливостью укладывает его в колыбель, поправляет одеяльце, показывает, как удобно будет малышу. Я замечаю, что рядом с кроваткой между тем трудятся двое альвов-сканеров. Светка позвала их специально, чтобы обследовать артефактную колыбель. Уж она-то ничего на авось не оставит.
Пока Светка, оживлённо расписывая достоинства покупки, показывает, как будет спать малыш, она посылает мне многозначительные сигналы. Намёк очевиден: она бы не прочь родить пораньше.
Я никак не реагирую на эти намёки. Конечно, я уверен, что Лакомка — та ещё мастерица и ничего плохого блондинке своими ускоряющими роды лекарствами не сделает. Но всё же — зачем рисковать? Пусть природа идёт своим чередом.
Вскоре прибывают тавры с Маврой во главе. Пышногрудая воевода средней дружины, конечно, принарядилась — в белой, вызывающе декольтированной блузке и обтягивающих кожаных штанах. Лицо сильно накрашено, глаза подведены тёмными линиями, а рога намазаны каким-то блеском и переливаются на солнце. Таврская версия парадного выхода, видимо.
Мавра, склонив голову, произносит с хрипотцой:
— Конунг, приветствую.
Потом оборачивается к Айре, тоже удостаивает поклоном:
— Дроттнинг Айра.
Я замечаю, как у ликанки краснеют щёки, да и глаза заблестели. У тавров нет понятия «избранница» — слишком сложно для их прямолинейных нравов. А вот «дроттнинг» — супруга конунга — звучит просто и понятно. Для них Айра, по сути, уже не просто спутница.
Я не возражаю.
Вслед за таврами прибывает принц Герпес со своей свитой. Я, прихватив Айру и Ледзора, вместе с Павлинархом выхожу во двор встречать вульфонгов. Солнце садится, длинные тени ложатся на гравий, пока вульфонги в кожаных доспехах спрыгивают с шестилапок.
Герпес, заметив меня, широко улыбается, показав акульи зубы, и восклицает, как старый приятель:
— О, король Данила, и вы здесь! И милая принцесса Айра! Как же я рад вас видеть, моя дорогая подруга детства!
Айра обходится сухим «здравствуйте, принц». Павлинарх, как положено гостеприимному хозяину, вежливо приветствует гостя. Свои претензии насчёт нарушения границ патрульными король выскажет принцу потом, в частном порядке, ибо не лишён такта.
Принц Герпес продолжает:
— Король Данила, Павлинарх, позвольте преподнести вам подарки.
Он кивает своим помощникам:
— Ламан, Нитол, передайте.
Те выносят охотничьи копья — тяжёлые, с толстыми древками из полированного дерева и массивными наконечниками. Я беру врученное оружие. Неплохо сбалансировано, но слишком уж тяжёлый наконечник для простого охотничьего копья.
— Интересный подарок, принц Герпес.
Вульфонг расплывается в довольной улыбке:
— Чистое совпадение, но по дороге мы видели золотого оленя. А вы сами понимаете, что это значит. Боги велят нам отложить все дела и посвятить время охоте. Такая традиция у шакхаров.
Глава 21
Айра скрещивает руки на груди, с лёгким вызовом говорит:
— Вы не шакхар, принц Герпес.
— Принцесса Айра, — тут же поправляет её Герпес с тем самым приторным выражением лица, которое мне всегда хотелось стереть, — но раз обсуждаемый вопрос связан с Шакхарией и вами конкретно, да
