и будешь опять восклицать «я король!» из инвалидного кресла.
Он только фыркает, голос сипит, но не теряет силы:
— Предатели должны видеть мой оскал. А верные — знать, что король вернулся. А твою помощь, Филинов, я не забуду.
Ну да. Не забудет. Если источник не сварит через пять минут. Но я молчу. Его выбор — его цена.
Впереди — войско. Вижу уже первые ряды вульфонгов. Возня, замешательство. Щиты хлопают друг о друга, кто-то тычет пальцем в нас, знамёна качаются, как в шторм. Строй шевелится, гвардейцы вытягиваются, кто-то орёт приказ — и вот она, паника.
Подключаюсь к ближайшей стае птиц — серые коршуны кружат над полем. Их зрение обострено, как у разведдронов: каждый шатёр, каждая палатка, каждый командир в кожаном камзоле виден в деталях. Через птичьи глаза весь лагерь передо мной как на ладони.
Вижу, как один из командиров-вассалов хватает подзорную трубу. Его лицо искажает паника.
— Это что ещё за колосс⁈ — сипит он, глядя на Вульфа. — Это… это король⁈ Как он умудрился встать с коляски… Он же был полутруп!
Другие командиры тоже глядят в подзорные трубы и бледнеют.
Жирный вассал, ответственный за артобстрел, вылетает к расчётным группам с лицом, будто увидел личный конец света, и орёт:
— Стрелять! Стрелять, идиоты! Убить этих вражеских ублюдков! Это диверсанты! К ногтю их! Быстро!
Наводчики не раздумывают. Команды даны — расчётные группы уже суетятся у тяжёлых громобоев, заряжают, наводят, готовят пальнуть. Ну конечно. Опять те же грабли. Громобои. Молнии. Серьёзно? Как будто это хоть раз сработало. Упорство идиотов меня поражает.
Но в этот раз не все полные тупицы. Один из наводчиков вдруг замечает, что на панели громобоя не хватает управляющего камня. Паника в глазах, пальцы мечутся по глифам, как тараканы по кухне. Это всё я вижу через присевшего на ствол коршуна, если что.
Правильно заметил. Камня нет — потому что он уже у меня. Я успел получить его через Ломтика, пока мы скачем. Щенок-портальщик ловко выдернул артефакт зубами из панели и передал прямо в мою ладонь на скаку.
Обычно наводчики не смотрят на управляющие камни — зачем? Управление молниями идёт ментально, через Дар, а камни лишь катализаторы. Но в этот раз не прокатило.
Догадливый наводчик орёт, надрывая голос:
— Прекратить огонь! Стоп! Отмена, мать вашу! ОТМЕНА АТАКИ! У врага управляющие камни!
Поздно. Уже поздно. Первая очередь ушла в небо — тяжёлые, насыщенные молнии. Хороший залп, качественный, предназначенный для удара по площадям.
Легионер-молниевик уже «включён». Я поднимаю руку, ловлю пульс потока. Управляющий камень в моей ладони — ключ к штурвалу. Дар молнии внутри шипит, как разогретая ртуть, готовая взорваться.
Разворачиваю заряды в воздухе. Не в громобои — не буду лишать Вульфа всей его артиллерии, чтобы больше вульфонги не зарились на наши миномёты и «Грады», которые им жизненно противопоказаны.
Молнии летят на холм, туда, где собралась группа командующих-предателей.
Бах. Молнии бьют разряд за разрядом. Кто-то из них успевает активировать стихийный доспех — я вижу, как вспыхивает вокруг него теневая магия. Но двое — нет. Даже трое. Их просто прожарило, как сардельки на мангале. Дым идёт, как от барбекю.
Тем временем громобои замирают. Бить из них явно больше не будут. Но вульфонги не тормозят — сразу выкатывают стреломёты. Усиленные магией гигантские баллисты, заряженные копьями толщиной с мою ногу.
Первые стрелы-копья летят в небо, будто карандаши. Дуги летящие, тяжёлые, как заброшенные мосты. Всё — в нас.
И тут король Вульф рёвёт так, что дрожит сам воздух. Голос хриплый, звериный, прорезает пространство, будто удар гонга:
— Они подняли оружие на своего короля⁈ Копьями — по Вульфу⁈ Хана предателям! Я их сам порву!
Он подаётся вперёд, почти встаёт в стременах, и звериное нутро с рыком прорывается наружу. Сейчас, глядя на этого вопящего психа, даже я невольно проникаюсь — голос у него мощный, связки добротные, орёт так, что и мёртвого разбудит. Ему бы в оперные певцы!
Но времени не теряю. Вскидываю руку, бросаю вверх Каменный град. Камни взмывают вверх, тяжёлые валуны, и бьют по летящим копьям. Несколько разваливаются в воздухе. Пара всё же цепляет Пса в бок, по касательной. Но тот только недовольно рычит в ответ. Его шкура — а-ля броня. Плевать.
А вот Вульф удивил.
Король Вульфонгии, словно в насмешку, перехватывает летящее тяжёлое копьё прямо в воздухе — с силой, будто пушинку. Размахивает им, как оглоблей, и ускоряет галоп. Это копьё выше него раза в два и толстое, как таран. А ему всё равно.
Что ж, вульфонги уже рядом! Сейчас будет мясо!
Вульф машет над головой копьём — а по-другому с таким размером и не получится, с седла оно бы землю пахало. Древко толще моего предплечья, наконечник тупой каменный.
Мы уже почти в упоре к строю вульфонгов. И тут даже самые отсталые без подзорных труб наконец-то врубаются, по кому только что палили: мать твою, по своему же королю!
Вульф сейчас выглядит как в свои лучшие годы: полуволчий оскал, громадная фигура, плечи, как у глыбы. Звериный взгляд, тот самый, что они видели на фронтах лет десять назад, когда Вульф вёл их грабить соседние королевства.
— Король вылечился! — кто-то вопит, и это уже не крик, а набирающий обороты рев. — Король жив! Король вернулся!
— Ну что, узнали, черти!!! — рычит Вульф, но на самом деле довольный, просто не показывает виду. Даже приосанился и подмигнул какой-то воительнице-вульфонге.
— Король в седле! — Войско подхватывает клич, сначала робко, потом громче, потом хором. Сбоку, где-то у обоза, голос одного из командующих вассалов ещё пытается что-то вякнуть:
— Стрелять! Стрелять по ним! Это обман! Диверсия! Это не король!
Но его никто уже не слушает. Крики вассала растворяются в ревущем гуле. Люди больше не смотрят на холм, не на командиров. Все смотрят только на Вульфа. И знают — никакой иллюзии тут не воняет.
— Слушай, Вульф, — бросаю по мыслеречи королю. — Твои изменники сейчас сбегут. Харе красоваться. Давай дело сперва.
Король опомнился. Вульф резко осаживает шестилапку, встаёт в стремена и рычит.
— МОЛЧАТЬ ВСЕ! — орёт он, и войско замолкает на вдохе. — Я ВОССТАЛ ИЗ ПЕПЛА! И пока я лежал в коляске, эти псы… — он резко указывает копьём на холм, где трусливо сбились в кучку командиры, — … воровали мою казну! Они сговорились с моим сыном и творили черти что вздумается!
