если бы Андросс сейчас желал его смерти… по правде говоря, Кип скорее всего был бы уже мертв.
Командующий уже погрузился в чтение. «Снова он читает. Притом что он ведь ужасно занят… Странно». Кип подобрался поближе, пытаясь получше разглядеть книгу.
Его встретил непроницаемый взгляд. Командующий поднял руку с тремя вытянутыми длинными пальцами.
– Я… э-э… уже ухожу, – поспешно сказал Кип.
Дойдя до двери, он обернулся:
– Хорошего вам дня, сэр!
В бесстрастных глазах командующего ничто не шевельнулось. Он загнул один палец… второй…
Кип завозился возле двери – люксиновые перчатки не давали как следует ухватиться за ручку. Он неловко засмеялся.
– Перчатки… – пояснил Кип, растворяя их.
Командующий продолжал сверлить его взглядом, говорившим: «Ну сколько можно возиться?»
Третий.
– Понял вас… сэр!
Слабо улыбнувшись, Кип выскользнул за дверь.
* * *
Кип отправился в общественную баню. До поступления в Черную гвардию у него не было никакого желания сюда ходить. Он думал, что, когда станет гвардейцем, с этой проблемой будет покончено – ведь у Черной гвардии есть собственные помещения для мытья… Как будто мыться вместе с атлетически сложенными юношами может быть лучше, чем с обычными незнакомцами! Пары добродушных шуток насчет его пухлой комплекции оказалось достаточно, чтобы его отпугнуть. Умом он понимал, что «нули» и гвардейцы не имели в виду ничего плохого, что грубый юмор необходим для выживания в их жизненных условиях. Однако, как и сказал Андросс, даже самая очевидная, хорошо защищенная мишень все же может быть уязвимой. Кип отвечал смехом на подтрунивания, сыпал собственными шутками, улыбался… и с тех пор больше ни разу не появился в гвардейских банях.
В главной общественной бане практиковалось разделение по полу – хотя, разумеется, и в ту и в другую сторону постоянно просачивались любопытные, – и хотя многие пользовались тонкими банными одеяниями, большинство ходило нагишом. Для Кипа даже эти одеяния были чересчур откровенными: стоило их намочить, и они уже не прикрывали почти ничего; они липли к каждому постыдному изгибу, а толщина их была такова, что можно было намыливаться прямо сквозь них. Поэтому Кип предпочитал обтираться губкой и мыть голову в тазике.
В Хромерии, однако, существовало и множество частных бань. Некоторые из них были доступны только благородным, другие были открыты для всех, кто мог внести небольшую плату. Представители знати могли посещать эти бани бесплатно, получали бесплатное мыло и полотенца, могли выбрать ванну любой температуры по своему вкусу, а также пользоваться услугами банного раба, который приносил им напитки, закуски и полотенца. Кипу доводилось слышать, что в других банях – на Большой Яшме и в сатрапиях – банные рабы зачастую занимались и проституцией, однако в Хромерии подобного не дозволялось. Здесь банные рабы были того же пола, что и моющиеся, и отбирали их явно не за внешний вид.
– Свободные горячие ванны еще остались? – спросил Кип у старшего раба мужской половины, записываясь в книгу как благородный (это была единственная привилегия, которой он не стеснялся пользоваться).
Пожилой раб повел его по длинному коридору, где было настолько влажно, что вода капельками оседала на стенах, а пар застилал зрение. Гарантии, что его оставят наедине, не было: в оживленный день – перед каким-нибудь религиозным праздником или Балом люкслордов – даже в небольшие ванные помещения порой набивалось с полдюжины человек.
Убедившись, что у Кипа есть все необходимое, сложив его одежду и вещи в корзину и вручив ему халат, мыло и колокольчик для вызова прислуги, раб оставил Кипа наедине. Было позднее утро – необычное время для посещения бани, поэтому Кип повесил халат на один из крючков, чтобы тот остался сухим к тому времени, как он вылезет из воды. Большинство студентов сейчас сидят на лекциях… «На лекциях! Вот это мысль. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз посещал лекцию?»
Несмотря на то что вода была горячей, а рядом никого не было, Кип поспешил поскорей погрузиться в ванну. Он привалился спиной к бортику. Тепло постепенно проникало в него, творя свое волшебство, расслабляя зажатые мышцы, а затем понемногу и ум.
«Что со мной такое? С какой стати я так прицепился к Каррис? Пора бы уже вырасти. Я по определению сирота; пора бы уже научиться как-то с этим жить. Люди предлагают тебе дружбу, а ты тут же записываешь их в семью? Ради Орхолама, Кип, ты ведь душишь людей своей жадностью! Тебе так много надо, это просто отвратительно!»
«А эта жалость к себе, конечно, так помогает! Может быть, пора разобраться и с этой привычкой, а, Молот?» Он потер руками лицо и вздохнул, сидя с закрытыми глазами, оставив весь мир снаружи, позволяя горячему пару растворить тело…
Открыв глаза, Кип обнаружил, что он в ванной не один.
– Ну ты и нахал! – сказала Тизис Маларгос. – Что это ты делаешь на женской половине?
Кипа словно молнией ударило. Он резко выпрямился, готовый выпрыгнуть из воды, но потом взглянул вниз… «Ты же абсолютно голый! Голый и толстый. Да и бежать тут некуда…» Он сглотнул. Огляделся по сторонам, ища какого-нибудь знака, указывающего, что половина все же мужская, – но в частных банях таких указателей не было. Неужели старый раб настолько выжил из ума, что по ошибке привел его не туда?
– Я не… Разве это… Это ведь не женская половина… правда?
– Боюсь, что именно она.
Тизис искренне забавлялась, глядя, как он мучается. Кип посмотрел на дверь. «Может, все же рвануть?»
– Ты забыл, – сказала Тизис, – что эти бани находятся на стыке.
– Ч-что? На каком еще стыке?
– Коридоры и раздевалки расположены на острове, но сами ванные комнаты являются частью Хромерии и вращаются вместе со всеми строениями наверху. В это время суток, если не быть внимательным, можно угодить прямиком в общую женскую баню!
Кип замигал. Немудрено, что он постоянно тут терялся! Получалось, что из-за вращения Хромерии вслед за солнцем, в зависимости от того, в какое время ты сюда спускался, любой коридор мог вывести тебя совсем в другое помещение, чем то, в котором ты оказывался в прошлый раз…
Он снова посмотрел на воду. «Она ведь достаточно мыльная, правда? Почти совсем непрозрачная?» Кип выпрямился.
– Ты что, решила мне так отомстить? – спросил он.
Тизис недоуменно нахмурилась, потом лукаво усмехнулась:
– Вообще-то нет. Я понятия не имела, что ты такой стыдливый. И тем более что тебе это может быть неприятно. Видит Орхолам, остальные члены твоего семейства вовсе не таковы! Сознаюсь, я надеялась застать тебя врасплох, но я думала, что тебя это позабавит. Ведь, как ты
