вклинился между супругами, обнял обеих, посмотрел на их утомленные лица.
— Через полчаса у нас официальная встреча с итальянским послом, — сказал я. — Так что сделайте перерыв и приведите себя в порядок.
— За полчаса, Харди? Ты издеваешься? — возмутилась Маргарете.
— Мы вполне можем заставить их подождать. Так даже будет еще лучше, — я улыбнулся. — Сколько нужно времени?
— Часа, думаю, нам хватит, может, чуть больше, — Маргарете глянула на Маделиф и та кивнула.
— Они так и не прислали ответ на письма Адельмана, Эгихард? Решили заявиться лично сами? — спросила Маделиф.
— Другого и не ждал, — я прищурил глаза в насмешке.
Маделиф кивнула и они обе ушли.
Еще через полтора часа мы вошли в небольшой скромный кабинет, в котором впрочем имелся большой стол для переговоров. Итальянская делегация в количестве четырех человек уже была там. Кобольды усадили их на весьма неудобные стулья и не предложили им ничего кроме воды. За час ожидания дипломаты уже извелись и утомились, но при нашем появлении подскочили весьма резво. Обменявшись короткими, холодными приветствиями с ними мы уселись в кресла. За моим остались стоять Карлфрид и Финбарр, глядя на итальянцев с пренебрежением. Кроме того, на входе в кабинет находилась шестерка магов-охранников, которым были даны инструкции по поводу наших незванных гостей, чтобы те те с самого начала своего визита почувствовали себя крайне неуютно.
— Что ж, господин Карбони, вашему визиту я не удивлен. А вот что тут делаете вы, господин Фабро? Для чего вы покинули Кёнигсберг? У Италии возникли какие-то проблемы с Пруссией?
Низкорослый и сухой по телосложению итальянец, казалось, сжался еще больше, подняв на меня опасливый взгляд.
— Вовсе нет, Ваше Величество, уверяю вас, никаких проблем. Но наше правительство настояло, чтобы на встрече присутствовали мы оба.
— Полагаю, господин Карбони, ввел в вас курс дела?
— К сожалению, да, — посол в Пруссии опустил взгляд и замолчал, видимо отдавая переговоры на откуп коллеге.
Карбони, среднего возраста мужчина, смуглый с угольного цвета волосами и такими же глазами, с бегающим от волнения взглядом, вспотев, утер со лба пот.
— Сперва, Ваше Величество, хочу вам выразить признательность, что вы согласились нас принять и выслушать. Надо сказать, что ситуация с Французской Республикой нас очень взволновала и возмутила…
— Возмутила? Вы сейчас серьезно? — оборвал я и мой голос заледенел.
Дипломат, похоже, решил сперва прощупать почву, но я отправил его прямиком в омут и бросил на стол папку:
— Вам показать документы? Хотя их содержание вам и так прекрасно известно. Я говорю сейчас о подлом заговоре с целью отобрать земли Австрии. Считаете меня идиотом?
— Конечно нет, Ваше Величество! — в отчаянии воскликнул Карбони. — Я просто не знал, с чего начать…
— Логично было бы начать с извинений, — я оскалился в недоброй усмешке.
— Да, именно так… От имени нашего правительства я приношу вам самые искренние извинения за произошедший инцидент. Мы также сегодня видели обращение российского императора… Надо заметить, что с Российской Империей у нас давно действует договор о мире и союзе, но… В качестве компенсации, мы готовы предоставить информацию, что дело обстоит вовсе не так, как это обрисовал в своем обращении император.
Вот ушлые макаронники. Чтобы уйти от ответственности, решили стравить нас с Российской Империей. Я уже даже усмехаться перестал.
— Господин Карбони, — начал я абсолютно безэмоционально, но от моего тона итальянец моментально утратил свою природную смуглость. — Вы или наивный идиот, или кто там из правительства предложил вам подобную стратегию? Или вы считаете таковым меня. Вы правда полагаете, что я не знаю, что в действительности делал российский император в Праге? Уж поверьте, я знаю об этом лучше, чем кто-либо другой. Но в отличие от своих невольных собратьев по заговору — российский император не скакал как поджариваемая лягушка на сковородке, пытаясь извернуться и избежать последствий, а честно признал свою вину. Что я очень оценил.
Тут на меня уже уставились все четверо итальянцев, даже посол Пруссии поднял взгляд, посмотрел на меня округлившимися от ужаса глазами. Что ж, намек, кажется вышел вполне прозрачным. Карбони сглотнул.
— Ноткер, принеси карту, — приказал я.
Появившийся кобольд расстелил на столе перед нами карту и я, развернув ее к итальянцам, показал на обозначенные новые границы.
— В качестве извинений вы хотите получить весь северо-запад, включая Геную и Милан⁈ — простонал Карбони и убитым голосом продолжил: — Мы хотели вам предложить область от Венеции на северо-восток до границ с Австрией…
— Хм, не густо, особенно сравнивая масштабно с тем, что хотели получить вы.
— У нас очень маленькая страна, — отозвался Карбони так, словно вот-вот заплачет, а сам он — нищий на паперти, у которого отобрали последнюю монету.
— Но если эта область вам оказалась не нужна, я заберу и ее тоже, — сказал я и одним росчерком на карте изменил границы.
В кабинете повисла похоронная тишина. Выйдя из ступора Карбони бросил быстрый взгляд в сторону своего коллеги Фабро, который едва заметно кивнул.
— Что ж, ради безопасности страны и во избежание конфликта, мы принимаем ваши условия, Ваше Величество, — сказал Карбони и, забрав у своего помощника портфель, положил передо мной бумаги — руки у него тряслись. — Это предварительной договор о союзе и передачи вам территорий. С вашего позволения, я внесу по последним коррективы.
Едва совладав с дрожью, он быстро переписал несколько строк, поставив свои подписи и посольскую печать в обе копии документов. Вслед за ним подписал второй посол, заверив внесенные исправления. Я молча передал бумаги Маргарете и Маделиф. Они быстро всё просмотрели, переглянулись, кивнув друг другу.
— С документами всё в порядке, никакого подвоха нет, Ваше Величество, — официальным тоном произнесла Маделиф и обе моих супруги положили копии договора передо мной.
— Как я понимаю, вы сейчас представляете Объединенный Совет, госпожа Халевейн, — осторожно произнес Карбони. — Хотя я ожидал увидеть тут Ульриха Адельмана.
— Именно так. Но, полагаю, что господин Адельман, устав ждать от вас ответ, занялся куда более важными делами, — отозвалась Маделиф холодно, а итальянец сразу скис и не стал больше ничего спрашивать.
Такому тону Маделиф точно у меня научилась. Я, внутренне улыбнувшись, просмотрел документ, поставил на нем подпись и королевские печати и обратился к послам:
— Как вы понимаете, это предварительный договор, который в
