ваше величество. Помилуйте. – У него белая борода, осанка знатного человека, и, хотя умирать он не хочет, в нем не видно страха.
Рефа'им кладет руку ему на лоб, как будто благословляя.
– Хочу, чтобы вы знали, – говорит он, – что сейчас принесете больше пользы, чем принесли за всю прожитую жизнь.
А затем Рефа'им почти ласково сталкивает его вниз. Старик пытается схватить короля за руку, но тот ее отдергивает.
Некрасивая девушка глядит, как он падает, затем начинает визжать, вскакивает на ноги и пытается броситься прочь.
Киниджи бьет ее по шее древком трезубца, и девушка валится на пол грудой юбок и соплей.
– Прекратите, – восклицаю я. – Прекратите! Зачем вы это делаете?
– Затем, что я верю в тебя, Кайлар. Ты этого стоишь. Итак, на чем мы остановились?
Рефа'им потирает руки.
– Ах да. Теперь выбери одну из них.
Я этого ждал, но легче мне не становится. Моя первая мысль отвратительна. Мне хочется спасти красивую девушку. Ничего большего за этим желанием не стоит. В моих глазах она не храбрее, и не сильнее, и ничем не лучше другой. Возможно, она даже хуже – второй девушке хотя бы хватило смелости попытаться сбежать.
Да, я настолько поверхностный.
Но что же делать? Выбрать дурнушку, просто потому что сначала я захотел спасти красавицу и теперь мне стыдно? Разве такие рассуждения лучше? Дать ей умереть, чтобы наказать себя за поверхностные мысли? То есть наказать ее смертью за одну лишь красоту?
Некрасивая девушка начинает лепетать:
– Пожалуйста, сэр, пожалуйста! – но она обращается не к Рефа'иму, а ко мне.
Мне хочется завопить. Почему эта тупая корова вешает все на меня?
Только тогда мне приходит в голову мысль Заглянуть в девушек и проверить, кто из них больше всего заслуживает жизни, а кто – смерти.
Но, возможно, ради этого Рефа'им все и затеял. Он уже знает обо мне слишком много. Он держит меня в поле зрения, чтобы видеть мое лицо. Неужели все это – ловушка, подстроенная ради того, чтобы увидеть мои силы? Зачем ему это?
Кроме того, разве я смогу Заглянуть в них так, чтобы не сработал ошейник?
– Я-то думал, что этот выбор будет простым, – недовольно говорит Рефа'им. – Или ты пытаешься найти третий путь?
– Выбирайте: корона или решка, – говорю я девушкам. – Монетки у меня с собой нет, но я уже загадал, какая сторона победит. И решения не изменю, обещаю. Вы сами выберете свою судьбу.
Но я выпалил это, едва мысль пришла мне в голову, и на самом деле еще ничего не решил. Пусть будет корона. Нет, лучше решка. Пусть короны и все, кто их носят – то есть Рефа'им, – катятся в преисподнюю.
– Хочешь бросить монетку? – спрашивает Рефа'им. – Ну надо же!
Едва одна из девушек пытается ответить, он быстро закрывает ей рот своей огромной ладонью. Рычит:
– Ни слова. Иначе полетишь вниз.
Он поворачивается ко мне, снова расслабленный и величавый.
– Наконец-то ты кое-что мне о себе рассказал, Кайлар. Видишь? Не зря мы это затеяли! Теперь я знаю, почему ты хочешь служить Логану. Тебе не обязательно служить именно ему. Ты просто хочешь служить. Ты хочешь, чтобы кто-то другой принимал за тебя трудные решения.
Но Кайлар, Кайлар, разве ты не видишь? Ты избрал путь слабости! Я понимаю. И если у тебя останется такой взгляд на жизнь, то какое-то время я еще смогу с тобой работать, но ты никогда не достигнешь настоящего величия, если будешь и дальше идти по пути наименьшего сопротивления. Подумай. Ведь Логан использует тебя точно так же. Он – трус, который готов убивать только словами. Он убаюкивает свою совесть тем, что старается не проливать кровь самостоятельно. А ты убаюкиваешь свою, отрицая вину за кровь, которую пролил ради него. Вы двое размазываете ответственность, сбрасываете с себя ее тяжкое бремя с такой же легкостью, с какой ты пускаешь в ход клинки. Так вы оба можете спокойно спать по ночам. Заноза, что так досаждает Логану, умирает, а ты остаешься маленьким. Для человека с твоим потенциалом это непросительная трата таланта.
– Я не убил ради Логана ни одного человека, которого не был готов с радостью убить и без его просьбы.
– Правда? Тогда ради чего же он пытался вернуть тебя ко двору? Ведь он хотел, чтобы ты был рядом. Почему? Разве ты способен заниматься государственными делами? Или он скучал по твоему искрометному юмору?
– Он – мой друг. Он знал, что я потерял Элену. Он пытался мне помочь.
– Значит, он все это делал просто из доброты? И то, что его правой рукой стал бы легендарный убийца, ничуть не повлияло бы на сложные переговоры, которые он вел, да?
– Это было ему неважно. Кстати, я убивал еще и против его воли. Когда Логан сказал, будто я убил леди Трудану Джадвин по его приказу, он солгал. Он защищал меня.
– О да, об этом он солгал. Тут мы согласны. Но почему ты так уверен, что он солгал мне и всему двору, но не тебе?
Знаю, глупо смотреть на моего тюремщика как на самого большого идиота на свете, но мне не сдержаться.
– Э-э-э, потому что я там был и все видел?
– Как ты оказался в моей усадьбе, Кайлар?
– Я… – Очевидный ответ: «Ехал, ехал и приехал», – будет слишком язвительным и банальным. Он говорит явно не об этом.
– Как ты узнал, где прячется Трудана Джадвин? – спрашивает Рефа'им.
– От одного из моих информаторов.
– Ты сам нанял этого информатора?
Нет, я вышел на него через Мамочку К… то есть через правую руку Логана. Но она говорила…
Ну да, Мамочка К ведь ни за что не стала бы манипулировать другом, правда?
В конце концов, я сделал ровно то, что было нужно Логану. Все, что он сказал в своей речи на суде, было правдой.
Меня вдруг пронзают горечь и резкая обида. Обижаться на это неправильно – да? – но я чувствую себя так, словно меня предали.
Нет. Это не значит, что Логан, приглашая меня ко двору, не пытался меня спасти. Пытался. Не сомневаюсь, в первую очередь он думал именно об этом: о том, что после смерти Элены мне нужно чем-то заняться, иначе я уничтожу самого себя. Но еще на него свалилась тысяча проблем, которые я не помогал решать, хотя мог бы.
Он думал, что поможет мне и заодно поможет мне помочь ему. Он хотел держать меня поближе к себе, где я мог бы исцелиться и, возможно, даже снова начать процветать, а
