чисто выбритый дядька с блестящими глазами. Как и полагается, в костюме и галстуке. Я его видел во время открытия соревнований.
Он встал из-за стола и с каждым из нас поздоровался за руку. Поздравил с победой. Меня самого последнего, при этом пристально поглядывал в глаза.
— А это тот самый Волков, который чуть не вырвал руку самому Лодочникову? Отлично, молодой человек, отлично. Далеко пойдете, если так будете продолжать. Я уже подписал ваше заявление и в курсе насчет ваших… э-э-э, трудностей с ЦСКА. Теперь на рассмотрение совета пойдет, это займет пару дней. Формальность, но все же. Так что, подождите совсем чуть-чуть, а потом вы станете полноправным «динамовцем».
Я кивал, что еще мне оставалось делать. Обещанного, конечно, три года ждут, обычно я не очень охотно ведусь на такого рода клятвенные заверения, но сейчас хотелось верить. Я в такой ситуации, что выбирать не приходится.
— Спасибо, конечно, буду ждать, — поэтому ответил я.
Мы еще недолго прибыли у начальника. Звали его кстати, Кашеваров Дмитрий Станиславович. Вроде хороший дядька, посмотрим, как он сдержит свое слово.
После того, как вышли от него, все разбежались по своим делам. Я искал Полину и нигде не нашел. Тем более, что Борька то и дело путался под ногами.
— Ты видел Олю? — спросил он меня, когда я уже переоделся и мы направились к выходу из зала вместе с другими нашими ребятами. — Что-то она уже давно не ходит на работу.
Я посмотрел внимательно на приятеля. Спросил он вроде как походя, мимолетно, безразлично, но на самом деле, конечно же, не просто так. Хотел узнать, не порвал ли я с Ольгой.
— Не ходит? — переспросил я. — Вроде недавно только видел её. Правда, она не хотела говорить, торопилась. Поэтому я не стал ее тревожить. А ты не видел?
Борька покачал головой. Опять вроде бы безразлично, но я видел, что он рад. Рад тому, что я уже не встречаюсь с Олей.
— Ну, тогда странно, — сказал он, почесав за ухом. — Я ее уже давно что-то не видел. Тетка, которая вместе с ней сидит, говорит, что она взяла отпуск за свой счет.
Я улыбнулся. Мы вышли из коридора и очутились в вестибюле. Все тоже направлялись наружу. Вместе со всеми мы вышли из здания.
— Тетка рядом с Олей всегда так говорит, — рассеянно пробормотал я. — Вечно бережет Олю, как сумасшедшая. Так что я бы тебе советовал не очень ей доверять.
Борька хотел сказать что-то еще, но кто-то схватил меня за руку. Это конечно же, оказалась Полина.
Вот негодяйка. А я думал, что она уже свалила от меня. Уже и не надеялся ее встретить.
— Ты куда запропастился? — капризно спросила девушка и оперлась о мой локоть. По-хозяйски вцепилась в меня, теперь невозможно освободиться. Я невольно подумал о том, что смогу ли теперь от нее избавиться. Может, вся ее манерность до этого и неприступность как раз была направлена на то, чтобы приманить меня получше? — Я тебя потеряла. Думала, что ты уже ушел. Хотела уже искать тебя с милицией.
Боря молчал, поглядывая на девушку. Опять ему не понравилось, что я эдакий ловелас.
Ну, это по большому счету, уже его проблемы. Я попрощался с приятелем и повернулся к Полине.
— Никуда не ушел. Тут я хожу, делами важными занимаюсь, в отличие от некой журналистки, которая мне проиграла и теперь должна делать, все, что я захочу.
Полина обиженно надула губки.
— С чего это ты взял, что я тут бездельничаю? Да я пока тут сидела, ждала тебя, уже текст статьи набросала. Между прочим, тебя там очень хвалила. Но, видимо, зря.
Так, это плохо. С журналистами нельзя ссориться. Даже с вот такими, на добровольных началах.
Чуть что не так, ославят на весь белый свет. Тем более, что у меня сейчас вроде бы положительная медийная ситуация.
— Эй, подожди, красавица, что ты такое говоришь, — я обнял девушку за талию. — Давай ты не будешь делать поспешных выводов. А чтобы ты перестала хмуриться, пойдем, я угощу тебя мороженым.
Полина просияла, она любила полакомиться мороженым. Сразу увлекла меня к киоску с лакомствами, стоящему у обочины площадки, возле киоска с газетами и тумбы с афишами о предстоящих соревнованиях на стадионе.
Тут уже мне не удалось отвернуться. Купил два пломбира на деревянных палочках и мы тут же принялись их жадно поедать на ходу, пока не растаяли.
Минут на пять наступило молчание. Только цоканье каблучков Полины. Мы шли по дорожке, ведущей к стадиону. Сзади слышался рев толпы.
Я оглянулся. Ого, оказывается, на стадионе горели прожекторы. Уже стемнело. Там шел футбольный матч.
— Ты не хочешь сходить на футбол? — спросила Полина. Мы дошли до конца дорожки. Вывернули на тротуар. Пошли по Театральной аллее. — Ты не фанат футбола? Любишь только борьбу?
Я покачал головой. Навстречу нам до сих пор шли группы людей. Поклонников футбола. Они оживленно болтали между собой.
— Ну почему же? Я интересуюсь футболом. Но только слегка. Когда есть время. А сейчас времени нет.
Мы прошли к станции метро. Спустились вниз.
— Вот ведь какой, деловой, — сказала Полина на перроне. — А мы куда едем? Что ты там хотел? Говори уже, не томи душу.
Я посмотрел на девушку. Народу по вечернему времени в метро немного. Странно даже. Сегодня рабочий день.
— Да ничего мне от тебя не надо, — отмахнулся я. — Расслабься уже. Просто хотел над тобой посмеяться. Подразнить тебя. За то, что болела за нашего противника. У меня сейчас другие проблемы. Я жилье ищу.
Полина удивленно захлопала глазками. С шумом подъехал поезд. Мы забрались внутрь.
— А ты что, домой не поедешь? — спросила она. Мы сели на деревянные скамейки в вагоне. — С родителями поругался, что ли?
Я задумчиво покачал головой.
— Нет, какой там. Ты же видела, что произошло в столовой. После того, как я откажу ЦСКА, на меня объявят охоту. Призовут в армию. Выдадут повестку и все. Прощай, большой спорт. Вернее, можно будет только через ЦСКА пробиваться. А я не хочу. Я уже договорился с «Динамо». А чтобы меня не призвали, мне нельзя сейчас возвращаться домой.
Я посмотрел на девушку. Мы синхронно покачивались взад-вперед от движения поезда.
В двух шагах от нас стоял парень в цветастой рубашке с длинными рукавами и брюками «клеш» с неимоверно раздутыми штанинами. Длинные лохматые волосы закрывали уши. Бакенбарды тянулись по всей челюсти.
— У вас есть дача? — спросил я. — Где я могу перекантоваться пару дней. Если не трудно, конечно? Мне надо спрятаться. Они
