пошёл по трассе. Алиса — рядом. Специально громко, специально топая, ломая ветки.
Лесная группа двинулась в противоположную сторону. Бади впереди, уверенно ведя между деревьями. Лена за ним, держа Марка за руку. Надя с Катей замыкали.
Марк обернулся. Отец и Алиса уменьшались в утренней дымке. Лопата на плече у Алисы блеснула и пропала.
Солдатик в кармане Лены пульсировал теплом.
Путь начался.
***
09:00
Антон остановился на вершине холма, глядя назад. Внизу, на дороге, которую они прошли, виднелись следы. Не их — свежие, появившиеся за последний час.
Три параллельные полосы примятой травы. Каждая шириной около метра. Они шли вдоль обочины, потом сходились в одну, шириной метров пять.
— Пап, — Алиса стояла чуть ниже по склону, всматриваясь в бинокль. — Там пыль. Километра три, не больше.
Антон взял бинокль. Серое облако над дорогой. Двигалось ровно, не останавливаясь.
— Сколько их, как думаешь?
— Много, — Алиса забрала бинокль. — Очень много.
Она изменилась за сутки. Движения стали экономными, взгляд цепким. Не ждала приказов, сама оценивала обстановку, принимала решения.
— Дочунь, — Антон тронул её за плечо. — Ты в порядке?
Она посмотрела на него. В глазах усталость и что-то ещё. Решимость? Обречённость?
— Я убила человека, пап. Раскроила ему череп лопатой. Слышала, как хрустнула кость. Видела, как мозги вытекли на пол нашей кухни. — Голос ровный, без эмоций. — Я уже никогда не буду в порядке. Но я буду жить. И вы будете жить. Это всё, что имеет значение.
— Человечность тоже имеет значение.
— Человечность? — Алиса сплюнула. — Пап, у меня кровь дяди Жени до сих пор под ногтями. Не надо мне про человечность.
Они спустились с холма, продолжили путь. Шли быстро, но не бежали. Нужно было растянуть преследование, дать лесной группе время.
У обочины валялись странные предметы. Обрывки верёвок. Пустые консервные банки с незнакомыми этикетками. Следы костра, давностью дня три.
И символы. На деревьях, на камнях, даже на асфальте. Круг с лучами. Иногда с дополнительными значками внутри.
— Кто-то метит территорию, — сказал Антон.
— Или путь, — поправила Алиса.
***
09:30
Лес встретил их тишиной и сыростью.
Бади вёл уверенно, выбирая тропы, которые человеческий глаз не различил бы. Прыгал с камня на камень через ручей. Крысы не любили воду. Обходил густые заросли, где могли быть ловушки или хуже.
Лена шла за ним, держа солдатика в одной руке, руку Марка в другой. Периодически останавливалась, прислушивалась. Лес говорил с ней на языке, который она помнила с детства.
Треск ветки — животное в двухстах метрах. Крик сойки — хищная птица поблизости. Тишина — опасность.
Сейчас было слишком тихо.
— Все стоп, — прошептала она.
Замерли. Даже Бади прижался к земле, уши торчком, хвост трубой.
Слева, метрах в пятидесяти, что-то двигалось. Не хаотично. Организованно. Ритмично.
Шур-шур... пауза... шур-шур-шур... пауза... шур.
Тот самый ритм из сна Марка.
Лена медленно достала солдатика, поднесла к глазам.
— Туда, — она указала на заросли папоротника. — Тихо. Очень тихо.
Пробирались сквозь папоротник бесшумно. Катя ступала след в след за матерью. Марк казался невесомым. Дар ребёнка, выросшего в опасности.
Шуршание слева усиливалось. Теперь слышались и другие звуки: писк, но низкий, вибрирующий. Как разговор на частотах, которые человек почти не слышит.
Вышли к старой охотничьей вышке. Деревянная конструкция, полусгнившая, но ещё крепкая. На опоре выцветшие инициалы. «П.С. 2019». И ниже, свежее, круг с лучами.
Лена помогла детям забраться наверх. Сама поднялась последней, подтянула Бади.
С высоты трёх метров лес выглядел иначе.
Внизу, по трём параллельным тропам, текли реки крыс. Серые потоки двигались синхронно, как отряды армии. Когда первый поток останавливался, останавливались все. Когда двигался — двигались все.
Марк прижался к Лене.
— Они идут туда же, куда мы, — прошептал он.
Бади зашипел, прижал уши. Потом резко развернулся, глядя в противоположную сторону. Лена проследила его взгляд: кот хочет увести их прочь. В обход.
«Слушай кота», — вспомнила она слова из сна Марка.
— Спускаемся. Тихо. Идём за Бади.
Катя достала блокнот, быстро нарисовала что-то углём. Оставила листок на вышке. Метка для тех, кто придёт следом. Если придёт.
***
12:00
Железнодорожный мост появился внезапно. Они вышли из-за поворота, и вот он: ржавая громада над ущельем, частично обрушенная, но всё ещё стоящая.
— Выглядит проходимым, — сказала Алиса, оценивая конструкцию.
Антон не ответил. Что-то было неправильно. Слишком тихо. Слишком удобно. Слишком...
— Ловушка, — выдохнул он.
Но было поздно.
Серая волна появилась одновременно с обеих сторон моста. Не хаотичная масса — организованные колонны, отрезающие пути отступления.
— На мост! — крикнул Антон. — Быстро!
Побежали. Под ногами шпалы, некоторые прогнившие, некоторые отсутствующие. Внизу — десять метров до каменистого дна ущелья.
Добежали до середины. Крысы хлынули на мост с обеих сторон.
Алиса не раздумывала. Перемахнула через перила, спрыгнула на старые опоры внизу. Три метра падения, жёсткое приземление, но она устояла.
— Папа, иди вперёд! К лесу! Я их задержу!
— Алиса, нет!
— ИДИ!
Она побежала вдоль опор к берегу. Впереди склад ГСМ, тот самый, что видели утром. Ржавые цистерны, полуразрушенное здание.
Внутри склада воняло не бензином: тот давно испарился. Пахло машинным маслом, мазутом, гнилой резиной. На полу радужные лужи, просочившиеся из проржавевших бочек. Стены в потёках чёрной смазки. В углу гора промасленной ветоши, которой когда-то вытирали руки механики.
Достала отцовскую зажигалку. Последняя работающая вещь из старого мира.
Щёлкнула. Пламя вспыхнуло, маленькое, но достаточное.
— За дом. — Губы двигались беззвучно. — За Катю. За всех нас.
Подожгла край тряпки. Огонь побежал по ткани жадно. Годы пропитки сделали своё дело. Бросила горящую ветошь в лужу мазута.
Вспышка. Не взрыв, но огонь распространился мгновенно, как по бикфордову шнуру. Полез по стенам, где масло въелось в бетон. Захватил деревянные стеллажи. Из бочек повалил чёрный дым — горела не нефть, а её тяжёлые остатки.
Выскочила, нырнула в кусты.
Хлопок — это лопнула бочка с остатками солярки, нагретая пламенем. Потом ещё одна. Не детонация, просто разрыв от давления паров.
Колючки впились в кожу, разодрали руки. Но она была жива.
Обернулась. Склад превратился в столб огня. Стена огня отрезала крыс от переправы.
И столб дыма поднимался в небо. Чёрный, густой. Видимый на десятки километров.
«Теперь все знают, где мы», — подумала Алиса, выбираясь из кустов. Правая рука висела плетью. Кожа
