Саныч! Да куда он денется с подводной лодки! У меня мышь не проскочит. Это самое… Я тут сиднем сутки сижу, чуть дернется, стулом промеж глаз — н-на! И готов, это самое… Свое дело знаем, поступали уже так. Ха!.. Да, мужик? Чего молчишь? — хохотнул Баночкин, поддев смешливым взглядом Черепанова. — Не будешь сбегать? Даже не мечтай! Дядя Миша тебя вмиг пришибет! Будь спокоен, Саныч, иди, куда хотел.
— Пристегни… — зудел я.
— Ой, что ты нудный такой, Саныч? Кинологом был, не таким вредным казался. Ладно-ладно, пристегиваю…
Михаил обтер руки после пирожков о полотенце, с кряхтением встал и подошел к задержанному. Тот стоял, привалившись к стене. Дежурный достал свой ключ от наручников и отстегнул одну руку.
В это время я уловил во взгляде Черепанова блеск, будто он собрался дать деру. Хищный такой блеск, с жаждой свободы. Но, уловив на себе мой взгляд, Алексей оставил глупую затею. Потому что рука моя лежала на поясе, возле кобуры. А рядом сидел Мухтар, который не сводил глаз с задержанного, беззвучно щерясь и подергивая верхней губой, чтобы показать безупречные клыки.
Не с каждым даже из тех, кого сам цапал за руки-ноги, пока я брал преступника, так вёл себя Мухтар. Нет, не нравился ему Черепанов, очень не нравился. На уровне инстинкта. Видимо, действительно хреновый он человек. А может, и вовсе зверь.
— Готово! — просиял Баночкин и уселся обратно на стул.
Я с удовлетворением отметил, что задержанный надежно прикован к массивной чугунной батарее. Такую трактором только порвешь. Можно со спокойной совестью идти к себе в кабинет.
— Спасибо, Миха, я его скоро заберу, — сказал я и вышел из дежурки.
А спиной чувствовал взгляд, полный ненависти и злобы…
Глава 22
Только вышел из дежурки, как напоролся на Кулебякина. Тот в непонятных расстроенных чувствах и с раскрасневшейся мордой отчаянно обмахивался сложенным вчетверо листочком.
— Морозов, зайди ко мне, — распорядился он.
— Некогда, Петр Петрович, позже — подозреваемого надо колоть, пока тепленький.
Но Пётр Петрович тепленькому подозреваемому не обрадовался.
— Не понял, я начальник или мартышка на пальме? Ядрена сивуха, — взмахнул он руками и листочком, а потом, разом успокоившись, тихо добавил: — Пошли, потрещим. Совет твой нужен, Саныч.
Мы поднялись к нему в кабинет.
— Что случилось? — спросил я, лишь только дверь закрылась.
— Не поверишь, развели меня, как пацана, Саныч… Позвонила баба какая-то и спрашивает. Как, говорит, Петр Петрович, у вас происходит работа по поимке серийного убийцы? Какие меры приняли? Я же не чухнул, что она левая, думал, это звонят с главка, интересуются.
— Женщина? С главка? — нахмурился я. — Сомнительно.
— Ну дык я ж подумал, может, какая штабистка или статистка информацию для доклада генералу собирает. Ведь в курсе была, коза, что у нас серия, а не одиночные убийства, а мы, заметь, в массах это нигде не афишировали. Ну зарезали писаку, ну пришили многоуважаемого заведующего магазином, из горожан никто особо не связал в одну цепочку, только в прокуратуре дела объединили. А тут такая осведомленность, ядрен погон!
Я нахмурился.
— И дальше что?
— Ну что? Выложил ей как на духу. Мол, работаем, есть подозреваемый, задержан, и с ним тоже работаем. Без подробностей, конечно, но поведал. Сам знаешь. Такие вещи по телефону не говорятся.
Я беззвучно хмыкнул. Дело-то тут было не в телефоне, Петр Петрович и сам не знал подробностей. Этим делом я занимался.
— Короче, поговорили, а она потом такая: спасибо, Петр Петрович. за содержательную информацию. И тут как током меня шарах — ни хрена она не из главка! Ну кто там так спасибкаться будет?
— И то верно. А кто это был тогда?
— А шут его знает! В общем, вот сижу и жду, откуда прилетит. Вот кому такая информация нужна была — не знаешь? Кто мог звонить? Ох, не к добру это, чую…
— Предполагаю… — вздохнул я.
— Ну? — с надеждой вопросительно уставился на меня Кулебякин.
— Похоже, Петр Петрович, к вам газетчики наведались.
— Ох! Блоху мне в усы! Вот напасть! Еще не хватало… — шеф сполз в кресле. Отстегнул резинку форменного галстука и зажевал ее кончик с крючочком. — Это что теперь будет? Если раструбят в газетах — хана мне начнется! Меня этот самый главк без всяких спасибо за одно и место подвесит! Да что главк? Из самой Москвы плюха такая прилетит! Виданное ли дело, по городу маньяк разгуливает, а мы не чешемся, и в газетенках про него уже вовсю трубят, прославляют. Ох, что делать, Саныч?
— Поймать убийцу раньше, чем выйдет статья.
Кулебякин, услышав это, вскочил.
— А! Вот и поймай! Что стоишь? Иди, работай! Лови, ядрён пистон!
— Так уже, — улыбнулся я и направился на выход. — Не переживайте, Петр Петрович, вы лучше коньячку тяпните, от нервов помогает.
— Так уже, — кивнул он, достал из-под стола начатую бутылку и сделал несколько глотков прямо из горла.
А я направился к себе. Кажется, я понял, кто именно звонил Кулебякину.
Вошел в кабинет. Тулуш и Гужевой уже вернулись с адреса.
— Нет там никого в квартире, Саныч, — разводил руками Ваня, а Салчак кивал ему в поддержку китайским болванчиком.
— Знаю, что нет. Потому как Черепанов в другом месте был. Я его привез. В дежурке сидит, к батарее пристегнут. Идите присмотрите за ним, мне срочный звонок надо сделать.
— Ты его взял? Один? — дивился Гужевой.
— Ну, что встали? В дежурку, бегом марш!
Подчиненные вышли, а я плотнее прикрыл дверь, поднял трубку и, покрутив диск, набрал номер редакции.
— Пичугина слушает, — важно, с некоторым достоинством проговорила на том конце провода Ася.
— Мне бы главного редактора, — проговорил я со сдерживаемой улыбкой.
— Слушаю вас… — она меня не узнала.
— Скажите, товарищ главред, а кто вам разрешил вводить в заблуждение начальника Зарыбинского ГОВД и обманным путем выуживать у него служебную информацию?
— Ой, Саша, это ты! Не узнала тебя, — радостно воскликнула девушка. — Никого я не обманывала! Поспрашивала — и все.
— Он принял тебя за штабистку из области.
— Да? Ой, точно! Я же представиться забыла ему. А я вот и думаю, какой милый этот ваш Кулебякин, так отчитывался передо мной, так распинался, будто
