совсем рядом, и если бы я не увернулся, то Жорич зацепил бы мне плечо. Но я ушел на полшага, пропуская топорик вниз в пустоту, и накрыл его сверху рукой, а второй почти одновременно что есть силы зарядил кладовщику в нос.
Бам!
Удар получился с подворотом, и энергия всего тела, от самой пятки до казанков — вошла в нос Жоричу. Послышался хруст хрящей. Кладовщик, сдерживая стон, осел на бетонный пол, схватившись за нос, из которого текла кровь. Топорик со звоном упал на пол, а я его запнул подальше под какие-то стеллажи.
Я не забыл про Семенова, посмотрел на него — угрозы нет. На его лбу шишка, хорошо я его ударил, что аж локоть ноет. Но к бою я готов, а вот экспедитор — нет. Струхнул сразу. Он попятился, бормоча:
— Да ты чего, паря? Ты чего творишь-то? Это, мы же пошутили… Ну?..
— Он мне нос сломал… с-сука! — подвывал Жорич, обливаясь собственной кровью.
Покряхтел и встал на ноги.
— А-а… — я хлопнул себя по лбу и продолжил валять Ваньку. — Пошутили⁈ Ха! Ну и юмор у вас, мужики, ну вы даёте! Я же вас зашибить мог… У меня же это… разряд. Хе… Реакция сразу — ты мне, я тебе. Извиняйте, коль что не так. Я-то думал, вы мне предъяву кинуть хотите. Мол, услышал что-то не то… Я-то не слыхал ничего, удивился еще такой, чой-то, думаю, они на меня накинулись, злые, главное… А вы, оказывается, шутили! Новичка подловили, да? Ну добро… Принимается. А к носу мясо холодное приложите… До свадьбы заживет. Ладно… Я в кадры почапал. Туда, говорите идти? Туда? Не хворайте.
Я вышел.
* * *
— Думаешь, не врет? — испуганно пробормотал Семенов.
— Затупок какой-то, — авторитетно констатировал Жорич. — Спортсмен, сука, что с него взять. Бьет знатно, но нам он явно не помешает. Даун.
— А он точно ментам не стуканёт? — боязливо оглядывался Семенов. — Может, завтрашний вывоз отменить?
— Уже с рыночниками договорено, — морщился Жорич. — Этот не стуканет. Он же тупой… Да и не слышал он ничего.
— Скажи, Силантий… А ты его что, правда хотел того… ну, топориком?
— Много вопросов задаешь, Сережа, — прищурился Жорич. — Я на нары не пойду. Запомни… Если что, и тебя…
Силантий многозначительно провел пальцем по лезвию топорика.
— Да ты что? Сбрендил? Я же — могила! — вытаращился на топор Семенов. — Мы вместе повязаны в этом деле… Куда ты, туда и я…
— Если в тюрягу, — хмыкнул Жорич. — То нам не по пути. Усек?
Он зло плюнул на пол и тихо, еле слышно добавил:
— Думаешь, я людей не убивал?
— Так то война была, все убивали… — попытался разрядить разговор Семенов. — Ты, кстати, много немцев сам на тот свет отправил?
— Много, — кивнул Жорич и добавил чуть слышно, так чтобы Семенов его не расслышал. — Но не немцев…
А напарник услышал, хотя и сделал вид, что пропустил мимо ушей. Семенов поежился и, уловив холодный, пробирающий до костей взгляд Силантия, не рискнул больше ничего спрашивать. Он очень боялся этого странного кладовщика. Чувствовалась в нем скрытая звериная сила матерого хищника. Иногда Семенов даже хотел завязать со всем этим. Но знал, что Силантий его просто так не отпустит.
* * *
— Молодой человек, вы куда? — остановила меня секретарша в приемной директора мясокомбината.
— Туда, — ткнул я на дверь с табличкой «директор».
— Вы вообще кто? Вы записывались? — зачастила она, видя мою напористость. — Вас вызывали? Стойте!
Такое ощущение, что я ломлюсь как минимум к министру СССР или члену Политбюро. Что за дама там работает директором? Царица Савская, не иначе. И секретарша — чистый цербер. Коренастая и крепкая, как Тулуш. Обычно директора любят сажать к себе в приемную кукольных девушек, которыми гордиться можно и хвастаться, но в данном случае и без разных разговоров можно понять — руководитель сама женщина.
— Как ваша фамилия? — секретарша умело предпринимала попытки отсечь меня от двери своей начальницы, но я оказался проворнее.
— Я из ПТУ, женщина, насчет работы. Да я быстро. Мне надо. Я только спросить.
Ловко обрулив тетю, я распахнул дверь. Потом вторую, и проник-таки в кабинет. Хотелось, чтобы секретарша тоже не знала, что я из милиции, как-никак на завтра собирался запланировать мероприятие по мясу, а для этого мне нужно было переговорить с директрисой, узнать кое-чего…
— Виталина Сергеевна! — кричала сзади секретарша. — Извините, я не виновата! Он сам вломился!
Виталина Сергеевна? Опа… В мозгу щелкнуло. Почему имя мне очень знакомо? Оторвавшись от «хвоста», я перевел взгляд на обладательницу просторного кабинета, утопавшего в зелени комнатных растений. Даже портрет Брежнева немного перекрывал старый замшелый фикус.
Я узнал директрису. Сразу. Как, впрочем, и она меня.
— Все в порядке, Алла, — дала отмашку Виталина Сергеевна. — Товарищ записан.
— Но… — недоуменно встала на пороге церберша.
— Я сама его записывала, идите, работайте. И подготовьте мне, наконец, акты списания.
— Так комиссия еще не вся собралась и…
Директриса так зыркнула на подчиненную, что та без слов все поняла. Выскочила пробкой из кабинета и прикрыла за собой обе двери.
Директор мясокомбината прошла ко мне навстречу. Худая, как доска. Нос, очки и все тот же строгий жакет — вот что я запомнил при первой нашей встрече. Ну и осанка, конечно, — несгибаемая, как березовое полено. Взгляд серых глаз, от которых веяло вечной прохладой, смотрел на все сверху вниз, с легким пренебрежением.
— Здравствуйте, Александр Александрович, — кивнула мне товарищ Загоруйко. — Неожиданно… Как там мой Валентин? Надеюсь, ничего не натворил, о чем мне бы пришлось беспокоиться?
— Валентин — молодец… Я как руководитель уголовного розыска выражаю вам устную благодарность за воспитание достойного сына, хорошего сотрудника, практически ни одно расследование не обходится без его кропотливого участия. Его вклад в раскрытие преступлений очень ценен, — с готовностью кивнул я.
Речь длинная, но это мы пока только поздоровались.
— Это все слова, — скривила бровь змейкой женщина, — Вы же не за этим сюда пришли.
— Не за этим… Ну и что? А вам разве не приятно услышать об успехах вашего сына?
— Господи, мой сын и милиция! Какие там могут быть успехи, я вас умоляю!
