или нет.
— Несмотря на это, ты единственная, кто у меня остался.
— А я — единственная, кто остался у меня.
— Нет, это не так, — попытался я взять ее руки в свои, но девушка резко одернула их.
— Ты жил с ними под одной крышей до тех пор, пока их не стало, — уставилась Джина в потухший экран телевизора. — Ты помнишь их в лицо, и они всё еще что-то значат для тебя. А вот я, судя по всему, стала для них обоих обузой. Иначе зачем они подделали мои документы о рождении и отдали на воспитание своим родителям? Почему меня не было в том разбившемся самолете? Почему меня оставили в Хувоне?
— Вот как раз насчет этого я и хотел бы с тобой поговорить, — плавно подошел я к сути. — Насчет того, почему тебя решили скрыть от всего мира.
— Бросить.
— Нет, — процедил я сквозь зубы и опустив взгляд. — Именно скрыть. И ты меня выслушаешь, Джина. От начала и до конца.
— Кажется, у меня просто нет выбора, — сдалась сестра, разведя руки в стороны. — Что ж, валяй! Посмотрим, насколько далека я оказалась от истины, раз уж ты так настаиваешь.
Меня утешала мысль, что выместить свой гнев на кого бы то ни было еще Джина просто не имела возможности. Я собственнолично спрятал девушку в четырех стенах, и теперь всего лишь пожинаю плоды своих трудов. То ли еще будет, когда я расскажу ей наш темный семейный секрет…
Помолчав минуту-другую, прошел на кухню и поставил электрический чайник, а чай решил заварить травяной. Хотелось бы верить, что он поможет мне сберечь позитивный настрой на протяжении непростого разговора.
Жаль, что не додумался спросить у Хоку рецепт его особого успокаивающего травяного сбора в свое время. Безо всяких прикрас, волшебный был напиток. Всего пара обжигающих глотков…
— Ты начнешь уже или мне самой задавать наводящие вопросы? — обернулась ко мне Джина, вновь открыто демонстрируя свое недовольство.
— А ты куда-то спешишь? — ответил ей вопросом на вопрос.
— Нет, просто подвешенное состояние, в котором ты постоянно меня оставляешь, раздражает. Но я любезно могу тебе помочь. Начни с того, как ты сумел выжить в той авиакатастрофе, а я с превеликим удовольствием послушаю о твоих лишениях. И о том, насколько же они, по твоему мнению, оказались хуже моих, в чем лично я всё еще немного сомневаюсь.
— Что ж… — протянул я, засыпая ароматные листья в заварочник. — Если хочешь начать с этого — твое право, и выжил я благодаря нашему отцу. Ты уже знаешь, чем он занимался при жизни. Исследованиями в области генетики.
— Допустим. И что с того?
— Одним из его подопытных был я, — уперся обеими руками в столешницу и уставился на закипающий чайник, не мигая. — Видели мы его с матерью редко. Он буквально жил своей работой, ну а я стал неотъемлемой частью его главного проекта — генетического совершенствования людей. Со дня моего рождения и до самой катастрофы мой организм претерпевал искусственные изменения. Меня обкалывали специальными сыворотками, видоизменяющими строение ДНК. Я становился сильнее, быстрее и умнее своих сверстников с каждой новой дозой.
Сделал небольшую паузу, пока разливал заварку и кипяток по чашкам. Джина в это время не проронила ни слова в ожидании продолжения. И я продолжил.
— Однако эксперименты профессора Волкова коснулись не меня одного. Когда мне исполнилось четыре года, мать забеременела тобой. Видимо, отец не хотел терять время на вынашивание ребенка, и начал работать над тобой еще тогда, когда ты находилась в утробе. Понятное дело, что этим всё не закончилось бы, поэтому Миён приняла решение родить тебя вдали от нас, подделать документы о рождении и передать собственным родителям. Никто не должен был знать о твоем существовании, но в первую очередь, конечно же, отец.
Подойдя к Джине, поставил обе дымящиеся чашки на журнальный столик и присел рядом с сестрой. Эмоции, одна за другой сменяющиеся на ее лице, говорили красноречивее всяких слов.
— Спустя год произошла та самая катастрофа, унесшая их жизни. Но не мою. На тот момент эксперименты уже дали свои плоды, и повышенная в ходе них регенерация позволила мне остаться в живых. Единственному из всех, кто взошел на борт самолета. На первый взгляд остров, на который меня занесло, казался необитаемым. Я остался совершенно один на берегу, наблюдая за тем, как догорают тела наших родителей. Покинут, сломлен, опустошен. Волю к жизни мне сумел вернуть отшельник по имени Хоку, сбежавший на этот остров от всех благ цивилизации и своих собственных демонов. Именно он взял меня под свою опеку. Десять лет, — тяжело вздохнул я, — целых десять лет он наставлял меня, обучал боевым искусствам и делился своей философией. Он научил меня почти всему, что я знаю, а затем… затем пришли они. Наемники, которым Хоку передал меня после обучения, чтобы я начал новую жизнь, но никогда не забыл о своем прошлом. Спустя некоторое время я стал известен в криминальных кругах как «Серый Лис».
На этом моменте глаза Джины округлились, рот приоткрылся, а краска стремительно сошла с лица.
— Серый… Лис?.. — благоговейно прошептала девушка. Взгляд ее лихорадочно принялся изучать меня с головы до ног, считывая каждую деталь. Движения глаз, мимику, позу. — Ты не врешь, — не спросила, а утвердительно заявила сестра.
— Даже ты обо мне слышала, — настала моя очередь усмехаться. — Это неудивительно. Я многое пережил ради того, чтобы стать тем, кем являюсь сейчас. Ради того, чтобы обрасти влиянием и связями. Ради того, чтобы выйти на тех, кто подстроил ту авиакатастрофу, и отомстить. Дедуля с бабулей хорошо заботились о тебе, Джина. Ты училась, дружила. Может, даже влюбиться успела пару-тройку раз и разочароваться в своем выборе. Ты успела пожить нормальной жизнью, пусть и не так долго, как нам обоим хотелось бы. А мне вот не дали ни шанса. Хотя если бы я знал, что родня у меня еще осталась, то… при всем желании встретиться с вами, не сделал бы этого, пока ваши жизни не оказались бы поставлены под угрозу. Моя, как ты сама уже понимаешь, тоже не сахар.
— Значит, если бы я не сбежала тогда… — поморщилась девушка, прикрыв глаза.
— Да. Вы никогда бы меня не увидели. Только материальную поддержку в меру моих возможностей.
