Лукич мельком глянул на космополетов, дожидающихся возле платформы, прикрывшись зонтами, указаний от гостеприимных хозяев.
– Семьдесят восемь.
– А с контуженным – семьдесят девять,– сказал Петруха.– Скоро лунатики в коровник не поместятся. А сегодня утром одного из них поймали во дворе Жуковых – яйца из сарая воровал.
– И что?
– Ну, получил по своим яйцам, поплакал немного... Степаныч его отвел в коровник и предупредил, что, ежели еще раз такое непотребство произойдет, всех погрузим в автобус и отвезем до ближайшего к городу милицейского поста. Так лунатики ворюгу тузить еще при Степаныче начали, тот ушел, чтобы не мешать воспитательному процессу.
Лукич снова тяжело вздохнул.
– Дядь Тем,– спросил Петруха тихо,– это что ж делается? Я думал, после той стрельбы все по-другому начнется...
– А все и началось по-другому. Это пока только проба сил. Что можно, чего нельзя, народ пробует. Раньше было нельзя – значит, теперь можно. Мы ж так устроены. Нам не нужны изверги или враги... Мы сами все сделаем. Нету врагов страшнее, чем соседи...
Петруха слушал, не перебивая. Лукич посмотрел ему в лицо, вздохнул и махнул рукой.
– Давай, потом поговорим.
– Вечером?
– Можно и вечером. Если ничего не случится.
– Что?
– А все, что угодно,– сказал Лукич.– Камни с неба. Вода превратится в кровь. Тьма падет на города и села...
Вместо этого подал голос телефон участкового.
Косой дождь бил в лицо, и Лукич отошел в сторону, под прикрытие плаката о безопасности дорожного движения.
Звонили с неизвестного номера. Без картинки – только голос.
– Слушаю,– сказал Лукич.
– Артем Лукич? – обрадовался Касеев.– Это Евгений Касеев, если помните. Я о вас...
– Помню,– сказал Лукич.
Он журналиста помнил. Бить, правда, он корреспондента после того репортажа и интервью не стал, но и приходить в восторг от его звонка тоже не собирался. Алена после той передачи чуть Лукича не прибила. Они неделю спали раздельно – он на диване, она на кровати. Жена так до конца и не поверила, что журналист все соврал.
Даже за орденом в город Лукич не поехал, сославшись на простуду и работу. А свою четвертую звездочку объяснил Алене выслугой.
Пытался объяснить.
Так что Касеева Лукич узнал.
– У нас проблема,– сказал Касеев.– ...ва приходила.
Порыв ветра заглушил голос журналиста.
– Что? – переспросил Лукич.
– Тут ко мне дама одна, Быстрова, приходила,– повторил Касеев.– Елизавета Петровна.
– И что?
Ветер все усиливался, крупные дождевые капли грохотали по жести плаката, стучали по плащу, норовили заглушить голос Касеева.
Гарнитуру Лукич не носил, поэтому сейчас приходилось напрягать слух, прислушиваясь к псевдодинамику телефона.
– Завтра за вами приедут,– сказал Касеев.– Арестовывать. Хотели вызвать в город, но решили брать на месте. С показательным маски-шоу. И меня пригласили, чтобы запечатлеть и поговорить с вами.
Лукич посмотрел на свой мобильник с удивлением.
Меня арестовывать? Ты ничего не напутал?
– Вы меня слышите? – спросил Касеев.
– Слышу,– ответил Лукич.
– Вас приедут арестовывать. Понимаете? За пособничество и соучастие в похищении Марии Быстровой! – Касеев повысил голос.– Эта стерва утверждает, что вы привели в дом человека, который потом похитил ее дочь. Избивал ее и похитил дочь. Что там у вас грохочет?
– Дождь.
– Что?
– Ливень у нас тут, говорю.
– Понятно... Быстрова сказала, если вы поможете вернуть дочь, то вам могут скостить срок. Не знаю, какие у нее доказательства, но связи и лапа наверху – сумасшедшие.
– Сумасшедшие,– повторил Лукич.
Он все еще не мог поверить, что это о нем, о капитане Николаеве, говорит городской журналист. Что это его, капитана Николаева, завтра приедут арестовывать.
– Она правду говорит? – спросил Касеев.
– Почти,– ответил Лукич.
– Не знаю, что там у вас произошло на самом деле, но завтра, когда за мной заедут, я вам сброшу сообщение. Дальше – решайте сами, сдаваться или прятаться.
– Или прятаться,– повторил Лукич.
– И если что – связывайтесь со мной,– сказал Касеев.– При мне они беспредельничать не будут... Не должны. Хотя, если тот, кто вывез дочь, и вправду связан с Братьями... Вы же сами понимаете, что сейчас могут сделать за пособничество...
– Знаю.
– Так он связан?
– Он – Свободный агент,– невесело усмехнулся Лукич.– А там – сами решайте, связан или нет.
– Ни хрена себе...– протянул Касеев.
– Вот и я о том же. Ладно, спасибо за предупреждение.– Лукич выключил мобильник, подумал и вообще его отключил.
Вот и здрасьте, сказал Лукич. Вот и приехали. Кто бы мог подумать? Хотя ни одно хорошее дело не остается безнаказанным. Помог Маше, называется.
Кто бы теперь ему помог.
Что-то крикнул Петруха. Ткнул пальцем в сторону больших часов на билетной кассе. Электричка, понял Лукич.
Бросить все и уйти. И еще нужно будет разговаривать с Аленой, извиняться...
Лукич потер лицо.
Смешная жизнь – минуту назад гонял этих уродов-линчевателей, а теперь нужно думать, как самому прятаться. И куда, самое главное.
И прятаться ли.
У него еще много времени. Бездна времени. Вот сейчас он встретит с ребятами электричку, отправит, если появятся, космополетов в коровник. Потом еще через два часа придет последняя городская и можно будет обдумать все происходящее.
Более или менее спокойно.
Электричка вынырнула из густой, почти непроницаемой пелены дождя, остановилась возле перрона.
Лукич ровным шагом прошел вдоль вагонов. Все тело стало каким-то деревянным, словно его свело судорогой. Мысли были ясными и холодными. Лукич не чувствовал, когда капли дождя с силой били его по лицу.
С этой электричкой приехало еще двое – парень и девушка.
Первые космополеты приехали в Понизовку почти сразу после окончания стрельбы в городе – в самом начале ноября.
Их было пять человек – три девчонки и два пацана. Всем было лет по семнадцать, и приехали они в Понизовку прятаться.
Естественно, они не рассчитывали на защиту местных парней. Более того, они прекрасно знали о том, как Петруха с приятелями встречает космополетов, но выбора у них особого не было – в городе начиналась охота.
Космополеты знали, что в лесу возле Понизовки еще до Встречи было место посадок летающих тарелок – так, во всяком случае, говорили.
В девяностых годах прошлого века было несколько публикаций о кругах на полях, странном свечении и даже похищении людей в этих местах. Информация была подхвачена, неоднократно перепечатывалась и приобрела вид достоверный и весомый, как часто бывает в подобных случаях.
Когда, уже после Встречи с Братьями, оказалось, что на Территории просто так не пускают, а добираться до них через Границы и Ничейные земли смертельно опасно, кто-то из космополетов решил, что нужно отправляться на старые места Контактов, чтобы Братья могли непосредственно связаться с избранными...
Мест Контактов в округе было не так много, Понизовка быстро приобрела широкую славу в узких кругах, а Петруха со своими землянами оказались между космополетами и местом их поклонения. Со всеми вытекающими последствиями.
В общем, пятеро приехавших все это прекрасно знали, но выбора не имели. Братья, увидев, в какой опасности их сторонники, заберут их, решили космополеты. Не могут не забрать.
Бить убогих не стали. Им даже позволили просидеть почти неделю в промокшей насквозь палатке посреди Круглой поляны.
Потом приехали двое их приятелей и сказали, что космополетов начали убивать.
Тех, кто перекрашивал или сбривал разноцветные волосы и выбрасывал космополетскую атрибутику, не трогали. Более того, всячески поощряли в поисках неперековавшихся космополетов.
А такие, естественно, были.
И узнали, что в Понизовке можно спрятаться. Что здесь даже могут защитить.
Местные мужики, правда, поначалу действия участкового не одобрили.
Нечего приваживать всякую шваль... морды крашеные... к Братьям этим долбаным... не хрен тут...
Когда слухи об убийствах в городе и его ближайших окрестностях подтвердили верные люди, мужики призадумались.
А чего тут думать, вмешались бабы. Дети дурные, не соображают ниче, что ж их за это – убивать? За прически убивать? Да что мы – звери какие?
Не звери, сказал Лукич.
Не звери, подтвердили мужики, собрались всем миром и в два дня отремонтировали старый, еще совхозный коровник за селом.
– А если за ними сюда приедут? – спросил Жмыхин-старший.
– Как приедут, так и уедут,– сказал участковый.
Но теперь выходило, что приедут не за космополетами, а за ним, участковым Артемом Лукичом Николаевым.
Хреновый получался расклад, если честно.
– Что ты сказал? – переспросил монтажер Касеева.
– Хреново, говорю, получается. Полный писец получается.
Монтажер кивнул и почесал в затылке. Сказано было банально, но точно. Сам он не сразу въехал в то, что именно обнаружилось в том злосчастном кадре, почти убитом Зудиным.
