Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 247
столом преломляли хлеб, за ним вели торговые и иные переговоры. За ним решали и то, как жить дальше, когда в том случалась необходимость.
Сейчас стол разделял двух братьев, сидевших друг против друга. Лица обоих были хмуры. Каждый свою думу думал, не решаясь начать первым. Лишь черное лицо Кудо, стоявшего у двери, было непроницаемым, словно ночь, сгущавшаяся за окном просторной горницы.
Первым нарушил молчание Семен.
– Что делать-то будем, братко? – спросил он. Его пальцы крутили так и сяк массивный перстень на пальце, хотя вряд ли в том была какая-то надобность.
– Стоять до последнего, – угрюмо сказал Игнат.
Больше всего сейчас ему хотелось узнать, за каким лядом призвал его сводный брат за родовой стол, когда сейчас каждая пара рук на счету – мало не полгорода полыхает от ордынского жира, мужики кровли изб растаскивать не успевают. До разговоров ли?
– Стоять до последнего? – переспросил Семен. – Живота своего не жалеючи?
В его голосе послышалась издевка.
– Так животов-то тех, братко, осталось ты, да я, да мы с тобой! Во всем Козельске не раненых мужиков, что меч держать могут, едва десятков пять наберется. Остальные – бабы да отроки сопливые.
Игнат поднял голову и тяжело уставился на брата. Его глаза были красными от жестокого недосыпа и черного, едкого дыма, который был повсюду – и на улице, и в домах, сколько ни запирай ставни и ни заделывай щели.
– А у тебя какие-то мысли имеются? – спросил он.
Семен посмотрел на Кудо.
– Скажи своему черному, чтоб вышел отсель. Разговор будет только для твоих ушей.
– Не мой он, братко, – устало сказал Игнат, – а такой же воин, как и те, что завтра снова на стены встанут. А что черен – так то не беда. У иных, ликом светлых от рождения, душа намного чернее его лика будет.
Однако Кудо, услышав произнесенное, молча развернулся и вышел за дверь.
– Так-то оно и ладно будет, – удовлетворенно сказал Семен, глядя ему вслед.
– Зря справного воина обидел, – покачал головой Игнат. – Он на стенах-то почище иных рубился…
Пальцы Семена, крутившие перстень, внезапно побелели, стиснув оправу камня.
– А я гляжу, этот неумытый справный воин тебе дороже брата! – зарычал Семен. – Ты, братко, ежели супротив меня что имеешь, так прям здесь и скажи не таясь, я послушаю! Али я на стенах рядом с тобой не рубился? Али не я ордынского сотника в град приволок?
Игнат досадливо мотнул головой.
– Ладно, не время лаяться попусту. Говори, чего удумал.
Где-то на улице послышался глухой удар. За окном взметнулись красные сполохи. Кто-то закричал истошно.
Семен кивнул на окно:
– Порок ордынский работает. Уж полграда горит, завтра другая половина займется. И Орда на приступ пойдет. На последний.
– И что? – бесстрастно вопросил Игнат.
– А мы все подмоги ожидать будем? – взбеленился Семен. – Очнись, Игнатушка! Не будет подмоги ни от Смоленска, ни от Новгорода, ни от Господа Бога. Животы свои за головешки положим!
Игнат устало усмехнулся.
– То не головешки, брат, – покачал он головой. – То град наш, что на земле русской стоит. И беда, коли ты этого еще не понял.
– Это ты не понял!
Семен аж приподнялся с лавки. Драгоценный камень вывалился из оправы перстня и, стукнувшись об пол, укатился куда-то. Но сейчас Семену было не до камня.
– До рассвета, быть может, и простоит град! – заорал он. – А уже завтра и по нашей земле, и по тому, что от града останется, ордынские кони скакать будут! Так не лучше ли нам сегодня…
– Молчи, брат, – жестко произнес Игнат. – Лучше молчи. Не говори того, об чем пожалеешь. Потому как ни я, ни ты, и никто из горожан со своего места на стене не сойдет и ворот поганому ордынскому хану не откроет.
А Семен вдруг как-то сразу успокоился, чинно сел обратно и сосредоточенно стал искать взглядом на полу утерянное сокровище.
– Ну и ладно, – примирительно пробормотал он. – Я ничего не сказал, ты ничего не слышал. И то правда, не к ночи я разговоры разговаривать начал. Пора б и вздремнуть маленько. Завтра на рассвете ох и жарко здесь будет.
В углу у двери блеснуло. Семен подхватился с лавки, проворно метнулся и, сцапав утерянный камень, словно кот зазевавшуюся мышь, улыбнулся Игнату.
– Ты не серчай, братко, ежели чего не так. Устал я что-то. Пойду-ка я лучше к себе в спаленку, в последний раз под шкуры медвежьи заберусь. Может, во сне чего хорошего и увижу напоследок.
– Иди, – пожал плечами Игнат, еще раз взглянув на сполохи пламени за окном и поднимаясь из-за стола. – Пожалуй, и мне пора. Засиделся я что-то.
Он вышел на улицу. Хоть ночной воздух и был пропитан гарью и дымом, а все ж дышалось им легче, чем там, за дверью, в чистой и опрятной горнице, без следа сажи и копоти на стенах и полу, оттертых руками дворовых девок, которых рачительный хозяин так и не отпустил на подмогу городу.
– Видать, не только стол разделил нас, братко, – пробормотал Игнат.
Отделилась от ночи и неслышно шагнула к нему черная тень.
– Что скажешь, Кудо? – задумчиво спросил Игнат.
– Ни к чему слова, – произнес чернокожий воин. – Ясно все. Помогать надо.
И кивнул в сторону разгорающейся избы на другой стороне улицы.
– И то правда, – сказал Игнат, спускаясь с крыльца и ускоряя шаг. Складка меж его бровей немного разгладилась. Ясно дело, растаскивать багром горящие бревна всяко легче, чем думать такое…
* * *
Свинцовое небо низко нависло над головами, обильно посыпая шлемы и плечи ратников мокрым липким снегом. Вроде только вчера светило солнце, журчали ручьи, разбуженные приходом ранней весны, дурниной орали птицы, соскучившиеся по теплу, – и вот на тебе. Ночью вернулась зима. Затянула тучами солнце, разогнала птиц по щелям да дуплам и сковала раскисшую дорожную грязь в ледяной панцирь. Но за последнее ей спасибо.
Кони бодро цокали шипастыми подковами по ледяной корке и споро двигались по широкой тропе вдоль лесного окоема.
«Эх, знать бы раньше тот путь, не ломился б через буреломы, как лось безрогий. Понапрасну, считай, цельный день потерял», – сокрушался Тимоха, уже забыв о том, как недавно чуть с жизнью не расстался неподалеку отсюда. Ныне же день казался куда более важной потерей.
Хотелось, ох как хотелось сейчас, чтоб приказал князь дать шпоры коням да птицей-кречетом полететь вперед, к родному городу, что словно тяжело раненное живое существо истекает сейчас русской кровищей, – а нельзя. Загнать коней дело нехитрое. И Козельск не спасешь, и сам вместе с дружиной погибнешь в пустыне.
Потому как не по земле
Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 247
