Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 247
– по выжженной пустыне шли. По следу Орды. Страшному следу.
Везде, где ранее стояли деревеньки да хутора, ныне торчали лишь обожженные остовы изб. А подле них – мужики, дети, женщины, старики, порубанные, побитые стрелами да копьями, разорванные конями… Первую ночь не спали – хоронили мертвецов, что стылыми кучками окровавленной одежды лежали повсюду непогребенные. Далее запретил князь. Сказал – живым помощь нынче нужнее, за тем и идем. Коли выживем сами, на обратном пути предадим земле тела убиенных.
Только сам Александр Ярославич и знал, какою ценой дались ему те слова. Но цена была заплачена, и дружина двинулась дальше за князем, лицо которого словно окаменело – да так и застыло белой маской. Мелкими черточками пролегли под глазами Александра первые морщины, но сами глаза горели жутким огнем. Не осьмнадцатилетний юноша ныне вел на битву свою невеликую дружину – взрослый муж твердой рукой правил коня по выжженной русской земле, отсюда начиная свой великий подвиг, слух о котором пронесется через многие столетия…
Лес, что темной громадой раскинулся по правую руку, стал реже. Меж вековых стволов обозначились просветы, заполненные судорожным переплетением веток, словно деревья, будто древние бессильные старцы, в страхе от увиденного сомкнули руки, цепляясь друг за друга, – да так и замерли в вечном ужасе перед тем кошмаром, невольными свидетелями которого они стали недавно.
Из редколесья на дорогу вышел человек и встал посередке, заложив руки за спину. Пояс человека оттягивал книзу невиданных размеров кистень, за тот пояс небрежно заткнутый. Хотя под такие плечи меньшее оружие показалось бы детской игрушкой.
– Скидавай оружие и доспехи, православные! – громогласно прокричал человек. Зычный голос разнесся над полем, словно ожил большой вечевой колокол и закричал-загудел людским голосом. – Тады, может, живыми отсель выйдете.
На обветренном лице князя не дрогнул не один мускул. Он и коня не остановил – тот сам продолжал медленно надвигаться на человека, грозя смять его широкой грудью.
– Не много ли берешь на себя, смерд? – удивленно спросил едущий рядом с князем седобородый Сбыслав.
Человек повел широкими плечами – и словно по команде шевельнулся лес, вмиг ощетинившись наконечниками стрел, наложенных на луки.
– Беру ровно столько, сколь сдюжить смогу, – спокойно произнес человек, пристально глядя в глаза княжьему коню. Не выдержав противоборства, животное всхрапнуло и, отворотив голову, попыталось обойти неожиданное препятствие. Князь резко дернул повод обратно.
– Погоди, Александр Ярославич.
С другой стороны к князю подъехал дружинник, в плечах мало уступающий пешему разбойнику. Острый глаз бывалого воина не только заметил опасность справа, но уже успел и посчитать врагов, и прикинуть, как в случае чего прикрыть собою князя от стрел. Жесткая рука дружинника перехватила повод.
– Ополоумел, Олексич? – спокойно спросил Александр. Его рука легла на рукоять меча. – Князю перечишь?
– Эй, Кудеяр! – вдруг взвился голос из середины княжеского отряда. – Не ты ли обещал, что в этих местах от тебя мне не будет обиды?
Все, даже князь, удивленно обернулись на голос.
Дружинники расступились. Сквозь железный коридор к месту разбора ехал Тимоха.
– Ты?
Густые брови атамана полезли на лоб.
– Да неужто с подмогой?
– С ней, – улыбнулся Тимоха. – Ошибся ты, атаман. Не перевелись еще на нашей земле истинно русские люди.
– А ты, стало быть, князь новгородский, – исподлобья мазнув взглядом по красному плащу Александра Ярославича, хмуро спросил Кудеяр.
– Стало быть, я, – ледяным голосом отозвался князь.
– Где ж вы раньше-то были? – мрачнея на глазах, проговорил атаман.
– Про то бояр новгородских спросить надобно, – быстро ответил Тимоха. – Они князя в неведении держали.
– Придет время – спросим, – катнув желваками, сказал Кудеяр.
– Им перед Богом ответ держать, – сказал Тимоха. – А князь вот как об нашей беде узнал, так сразу со своей дружиной в поход собрался, с Орды за все спросить ответу.
– Маловато вас с Орды-то спрашивать, – окинув взглядом княжескую дружину, сказал Кудеяр. – Хоть и в броне почти все.
– Не дал людей Новгород, – с грустью сказал Тимоха. – Охотников Сбыслав Якунович собрал полсотни – на этом все.
– Ясно, – кивнул Кудеяр. И посторонился с дороги. – Ты уж на нас не серчай, княже…
Александр Ярославич молча кивнул и тронул коня.
– Князь! – вдруг с запозданием крикнул атаман лесных разбойников. Александр чуть повернул голову. – Возьмешь меня с ватагой в ополчение?
Вроде как чуть разгладились застывшие вокруг глаз князя морщины.
– Возьму, Кудеяр, – сказал Александр Ярославич.
* * *
Отроку отчаянно хотелось спать. Когда ты молод, телу все равно – грохочет ли за стеной гигантская осадная машина, ревут ли пожары, кричат ли люди. Тело настойчиво требовало свое. Хоть прям здесь, под во́ротом ложись на землю, сворачивайся клубком по-кошачьи, а там… пусть бы и горшком с горящим ордынским салом накроет, так и отойдешь в иной мир, не вылезая из цепких объятий сна.
Но – нельзя. Игнат сказал: погибла дружина – так теперь вы за нее. Кто, кроме вас, защитит князя? И мечи раздал – настоящие, боевые, с несмываемыми бурыми пятнами на ножнах и на кожаной оплетке рукоятей. Те, что остались от ратников, погибших на стенах. И много их было, тех мечей. Больше, чем оставшихся в живых отроков.
Когда спать хотелось совсем уж нестерпимо, отрок до боли сжимал в ладони твердую рукоять – и вроде как отпускало на время, словно боевое оружие делилось с парнем своей суровой, спокойной силой.
В ночи колыхнулся силуэт человека, приблизился, стал отчетливее. Отрок сморгнул, прогоняя остатки сонливости, и чуть подправил левой рукой ножны на поясе, чтоб удобней было выхватить оружие – мало ли? Крепостной ворот – ключ к мосту и воротам. И Игнат, и покойный воевода наказывали беречь его пуще глаза и ставили к нему лишь особо отличившихся смекалкой и постижением воинской науки. Но на фоне дальних сполохов пламени разглядеть лицо приближающегося человека было невозможно.
– Кто там? – воскликнул отрок, берясь за меч. Послушный движению клинок на палец вышел из ножен.
– Я, – ответила темнота.
– А, это вы, дядька Семен, – перевел дух отрок. Крестовина меча расслабленно щелкнула об устье ножен. – Я уж подумал, кто бы это среди ночи…
Широкое лезвие подсайдашного ножа, выброшенное вперед из широкого рукава медвежьей шубы, легко перерезало горло отрока и вонзилось в шейный позвонок, мало не смахнув с плеч головы, – этим оружием многие в Козельске и помимо дружинников отменно владели с детства. Сильные руки подхватили падающее тело и мягко опустили рядом с во́ротом.
Семен воровато оглянулся. Никого. Тогда он медленно выпрямился, уперся в плечо отрока ногой и, выдернув нож, тщательно вытер его о рубаху мертвеца. Держать оружие в чистоте и опрятности в Козельске тоже учили с детства.
Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 247
