мне ту далёкую ночь, когда мы все вместе праздновали Фестиваль Лун. Я вспомнила Золтана и то, каким другом он казался тогда. Знай я в ту ночь, что Малахар был меньшей из угроз, всё могло бы сложиться совсем иначе.
Кстати, о волке. Он забился в тёмном углу, в стороне от шумной толпы, и время от времени жалобно подвывал. Они с Каелом были близкими друзьями долгие годы, и его смерть сильно ударила по зверю. Если бы моё сочувствие было хоть сколько-нибудь уместно, я бы подошла и сказала, что мне жаль. Но наши отношения пока что оставались… шаткими, очень, мягко говоря. Возможно, со временем всё наладится, само собой. Времени у нас теперь, в конце концов, было предостаточно.
Был один человек, который так и не появился на этих поминках. Никто особо не удивился. Самир. Сайлас спрашивал меня раньше, придёт ли он вообще, а я лишь пожала плечами и честно сказала, что не знаю. Мы любили друг друга, это правда, но он всегда оставался самим собой. Я не управляла его жизнью, а он не пытался управлять моей. Понять его мне было куда сложнее, чем прожить те одиннадцать месяцев с тех самых пор, как я впервые попала в Нижнемирье.
Не прошло и года с того момента.
С этим странным чувством я и осталась наедине, уставившись в яркое пламя. В прошлый раз, когда я видела такой же костёр, у меня на плече сидел циничный змей, не переставая сыпать оскорблениями и дурацкими прозвищами в адрес каждого, кто попадал в поле слышимости.
Подняв кружку к губам, я отпила большой глоток терпкого вина.
— Что, решила напиться в одиночестве?
Я вскрикнула и подпрыгнула чуть ли не на целый метр вверх. Вино едва не расплескалось по мне, но в итоге я лишь пролила его на сухую землю. Стряхнув капли с руки, я бросила яростный, полный возмущения взгляд на человека в чёрном, появившегося рядом со мной словно из ниоткуда.
— Иди ты к чертям!
Самир тихо рассмеялся своим обычным смешком.
Я шлёпнула его по руке тыльной стороной ладони.
— Ты опоздал, между прочим.
— Здесь нет ни речей, ни церемонии, поскольку Каел подобные вещи искренне презирал всей душой, так что я не вполне понимаю, на что именно я опоздал.
Я лишь многозначительно посмотрела на него, сверля взглядом.
Самир тяжело вздохнул.
— Ладно. Признаюсь. Я и сам толком не знал, приду ли я сюда вообще. — Он медленно повернул лицо в маске от меня к огню. Отблески пламени причудливо скользили по гладкой металлической поверхности.
— Почему же?
— Я — причина его смерти. Я его убийца, вот почему.
— Это был не ты. Ты не виноват в этом.
Самир покачал головой с несогласием.
— Мы — один и тот же человек, моя стрекоза. Теперь ты это знаешь наверняка. Это я убил его своими руками. Факт остаётся фактом: на моих руках кровь трёх повелителей. Я не думал, что моё присутствие здесь хоть сколько-нибудь уместно.
Я тихо вздохнула, приподняла его руку, юркнула под неё и перекинула её себе через плечо, не дав ему даже возможности возразить. Он посмотрел на меня сверху вниз, и я почти физически ощутила его удивлённо приподнятую бровь.
— Ты виноват только в одной из этих смертей. Никто не ставит тебе в вину ни Золтана, ни Каела, слышишь?
— Тогда они все — полные идиоты.
— Возможно, ты прав. Наслаждайся этим, как обычно любишь.
— Хмф. — Он осторожно притянул меня, чтобы я встала прямо перед ним, и крепко обнял, что было доказательством — моя колкость его ничуть не задела. Я откинула голову назад, к нему на широкую грудь, и мы замолчали на долгое время, слушая треск костра. — Я обнаружил, что скорблю о его утрате.
В его низком голосе слышалась искренняя растерянность от этого неожиданного открытия, будто это была самая странная вещь на свете, и я невольно рассмеялась.
— Это вовсе не значит, что ты тайно его любил, знаешь ли. Это просто значит, что ты будешь скучать по тому, кто был рядом так долго. У вас с ним был свой привычный ритуал взаимной ненависти, устоявшийся годами. Конечно, тебе будет этого не хватать теперь.
— Хорошо подмечено, как всегда. — Он на короткий миг крепче прижал меня к себе, уперев подбородок в макушку. — Он всегда был известной величиной в этом мире. Настоящим хребтом Нижнемирья. Без него всё ощущается… странно. — Я почувствовала, как он слегка вздрогнул, когда с другого конца поля донёсся весёлый пьяный крик Агны. — И отчётливо громче, чем раньше.
— Странность — это совершенно нормально. Со временем странное обязательно станет обычным. — Я подняла руку и медленно провела ладонью по его шее, вцепилась пальцами в густые волосы, поскребла ногтями кожу под ними. Он с явным наслаждением крякнул и прильнул к моему прикосновению. Я надеялась, что он никогда не перестанет так реагировать на мои ласки. Я надеялась, что из всего на свете именно это для него никогда не станет привычным и обыденным.
— Посмотрим, что будет дальше. — Он немного помолчал, подбирая слова. — Но я думаю… хотя я ненавидел его всем своим существом, мы были как Зевс и Аид, как Каин и Авель, Осирис и Сет. Я скорблю о нём не потому, что он был мне просто знаком долгие годы. Пусть он и был приёмным в действительности… я скорблю, потому что потерял брата. Единственного брата.
— Тогда я прощаю тебя за всё.
Мы не заметили, как незаметно подошла Агна. Девушка стояла в паре шагов от нас, и её кожаная маска ловила яркие отсветы пламени.
— Мои слова предназначались не тебе, Агна. — В голосе Самира вновь зазвучала привычная защитная холодность. Вся его уязвимость, проявленная секунду назад, мгновенно исчезла, словно её и не было, броня взметнулась, едва рядом появился кто-то другой.
— Знаю об этом. Поэтому они и имеют настоящее значение. — Агна решительно подошла ближе и посмотрела на высокую статую Каела у подножия лестницы. — Поэтому я не стану держать на тебя зла, Самир. Мы все здесь собрались, чтобы почтить память о нём. Чтобы скучать по нему всем сердцем. А не чтобы искать виноватых или начинать новые войны.
Когда Самир не ответил ей, я ткнула его острым локтем в ребро. Он недовольно крякнул и тяжело вздохнул.
— Спасибо
