Студент положил шар в нагрудный мешочек и спрятал под одеждой.
* * *
Сквозь щели в шторах одной из слабо освещенных, как от настольной лампы, комнат напротив голубя, внезапно, в течение секунды, вспыхнул и пробился яркий белый свет. Черный голубь стремительно слетел с дерева, блеснул его короткий металлический клюв, и птица, сложив крылья, черным снарядом ударила в это окно. Стекло со звоном разбилось, голубь на секунду запутался в шторе, но прорвался и влетел в комнату. Этой секунды как раз хватило магу Гимелю, чтобы принять решение – с его ладони сорвался маленький огненный шарик в направлении черной птицы; но еще раньше из сефироты Кетер, вспыхнувшей ярким светом, вылетела маленькая белая молния и ударила в посланника Хаоса – птица вспыхнула и сгорела без следа.
Гимель и Узо взглянули друг на друга.
– Она быстрее и сильнее, чем я думал, – произнес доктор. – Идите сюда, – позвал Гимель студента и гнома и подошел к картине на стене кабинета.
На картине меньшего, чем в Университете, размера, был изображен вход в темную пещеру.
– Еще вчера я не мог разобраться, что же на ней нарисовано? – Доктор смотрел на картину. – Какое-то темное пятно, отдаленно напоминающее пещеру, но никакой ясности, только смутные разводы… – Профессор задумчиво указал на холст: – А сейчас все понятно, это пещера. Узо, Гарфункель, вам – туда.
Шар, который парень держал в руках, продолжал светиться, студент и гном попрощались с доктором и просто вошли в картину. В кабинете их больше не было. Но они сразу появились на изображении около пещеры, и Узо спрятал сефиру в нагрудный мешочек. Затем оба путешественника вступили в темноту пещерного входа.
На глазах Гимеля изображение на холсте начало пропадать, и через несколько секунд на стене кабинета висел темный холст, раскрашенный в неопределенные цвета. Это Алеф удалил все следы Узо с сефирой Кетер и его спутника Гарфункеля из Фризании, чтобы слуги Хаоса не могли проследить за их передвижениями и потеряли след.
Доктор Гимель вышел из кабинета.
Дорога к Восточному филиалу пролегала по полям, и Берой еще в пути заметил высоко в небе черного голубя, который летел за ним. Он понял, кто это.
Солнце садилось, когда студент подъехал к кампусу филиала.
Восточный филиал занимал большую территорию на окраине маленького городка и состоял из многих корпусов, поэтому студенты и сотрудники передвигались по филиальному городку кто пешком, а многие на велосипедах и на самокатах. У въезда в кампус Бероя поджидали несколько студентов. Он поздоровался и объяснил, что всем надо переодеться и поменяться движущимися средствами.
– За мной следят, – сказал он, – работаем быстро.
Студенты позвали друзей, и к ним подъехали еще несколько молодых людей. Они все смешались в небольшую толпу, переоделись и разъехались группами по двое и по трое к разным корпусам. Где теперь Берой, сверху определить было невозможно, и голубь парил кругами.
Быстро стемнело. Птица опустилась ниже, села на ветку дерева на территории кампуса и превратилась в большую летучую мышь. Она бесшумно взлетела, раскинув перепончатые крылья. Однако словно поняв, что одной ей не охватить всю территорию студенческого городка, она разделилась в воздухе на несколько маленьких черных летучих мышей, стремительно разлетевшихся по территории кампуса между зданиями и корпусами.
Берой с одним из студентов подъехал к одноэтажному домику и вошел внутрь. Там, в своем кабинете его встретила профессор Далет, невысокая плотная женщина с яркими зелеными глазами, с короткой стрижкой иссиня-черных волос ежиком, одетая в джинсы и рубашку. На диване сидел фокстерьер Убобой, любимец профессора. Он был давно не стрижен, и поэтому походил на мохнатый шар.
Пес мячиком соскочил с дивана, радостно высоко подпрыгнул и студент подхватил его на руки.
– Привет, Убобой!
Пес лизнул Бероя в щеку.
Профессор наблюдала за встречей – парень и пес давно знали друг друга, потому что студент часто бывал в филиале. Недоверчивый к чужим, фокстерьер любил Бероя, а тот, в свою очередь, – собаку.
Далет знала, что нужно делать. Она молча подошла к одному из книжных шкафов, сделала круговое движение руками, такое же, как Гимель, и на полке появилась шкатулка. Маг достала из нее три матовых шара таких же размеров, как и предыдущие сефиры; но цвета они были другого: красный, желтый и зеленый. Убобой спрыгнул на пол и уселся около ног Бероя.
– Гебура, Тиферет и Нецах, – произнесла Далет, передавая шары парню.
Они ярко одновременно сверкнули красным, желтым и зеленым цветами, озарив всю комнату, и Берой почувствовал такой сильный прилив энергии, что захотелось взлететь. Но шары сразу погасли, стали матовыми, и все приятные ощущения прошли. Берою показалось, что сефиры поприветствовали его: «Привет, друг! Вот мы – здесь, возьми нас!» Студент взял шары в руки.
Снаружи в вечерних сумерках в это время мимо домика пролетала маленькая черная летучая мышь и сквозь щели в шторах из комнаты она заметила необычайно яркую разноцветную вспышку красно-желто-зеленого света.
Летучая мышь немедленно села на землю, оборотилась в обычную черную мышку, которая юркнула в приоткрытую дверь дома. Мышка прошмыгнула по прихожей и коридору к двери кабинета профессора и замерла там перед узенькой полоской света, проникающей в темный коридор из кабинета через щель между нижним краем двери и полом.
В комнате фокстерьер Убобой настороженно поднял уши, уставившись на пол под входной дверью – он как охотничий пес почуял присутствие мыши в коридоре.
Профессор и студент стояли посреди кабинета, глядя на большую квадратную, два на два метра, картину на стене с изображением реки, протекающей по опушке леса, дороги по берегу реки и белого луча на голубом небе.
– Тебе пора, – сказала Далет. – Будь готов к тому, что эти три сефиры усилят твои магические способности. Удачи тебе!
Студент со светящимися шарами в руках подошел к картине и шагнул в нее, наполовину исчезнув из кабинета. В этот же момент мышка прошмыгнула в щель под дверью, черной молнией пронеслась по полу к стене, подпрыгнула и пропала в картине. Моментально следом за ней в картину, звонко тявкнув, прыгнул фокстерьер, и тут же исчезла вторая половина туловища Бероя…
– Убобой… – вскрикнула Далет. В комнате осталась только она…
А на картине на дороге появились Берой, маленькая черная мышка, юркнувшая в придорожную высокую траву, и фокстерьер Убобой, который охотником прыгнул вслед за ней. Через секунду пес появился из травы, держа в зубах мертвую черную мышь. Пес сбросил трупик на землю около ноги студента, облизнулся и внимательно посмотрел на Бероя, наклонив вбок голову. Тушка мыши бесследно растаяла, как будто её и не было.
– Молодец, Убобой, одним следом за нами меньше. – Парень погладил собаку, спрятал сефиры в нагрудный мешочек под одеждой и пошел по дороге вглубь картины, а фокстерьер побежал рядом.
На глазах профессора изображение на картине начало быстро исчезать, так же, как и в кабинете доктора Гимеля, и через несколько секунд на стене висел пустой холст с широкими беспорядочными мазками зеленоватого, голубого и желтого цветов. Алеф стер также и все следы Бероя с сефирами, как ранее – Узо и Гарфункеля, чтобы охотники Хаоса не могли проследить за ними из Фризании.
Далет вышла на порог домика. Перед ней на газон слетались все черные летучие мыши. Вот они сбились в стаю, и на глазах профессора превратились в одну большую летучую мышь, которая стрелой взмыла в небо. В руке мага возник маленький огненный шарик, Далет бросила его вслед улетающей Посланнице Хаоса – оружие попало в цель, и яркая вспышка в воздухе указала на смерть слуги Темного.
Далет пронаблюдала за этим, потом спустилась с крыльца и пошла по дорожке кампуса.
Лумпизан подъехал к Северо-Восточному филиалу, центральное место в котором занимала обсерватория с телескопом, оставил велосипед на велосипедной стоянке перед зданием обсерватории среди других велосипедов и вошел внутрь. Там он быстро нашел кабинет директора Вава. Профессор своими габаритами не уступал Лумпизану, волосы имел черные, всклокоченные, курчавые и густые. Он ждал Лумпизана. Встав из-за стола и заняв сразу половину кабинета, Вав громко и весело поприветствовал студента, блеснув яркими голубыми глазами. Он двигался очень легко и быстро, несмотря на свои внушительные размеры, как-то мгновенно оказался около книжного шкафа, так же, как Гимель и Далет, достал из него шкатулку с шарами и передал их Лумпизану.
– Держи, это Хокма, Бина и Хесед, – сказал Вав и показал на картину на стене. – Тебе – туда.
На картине был изображен черный паровоз с короткой толстой трубой на рельсах на фоне гор, голубое небо с лучом, уходящим к горизонту вдоль железнодорожного пути.
