лесу.
– Не северо-запад, там должны быть другие двери. Ну, хоть на другой стороне окопов.
– Почему тут не найти другую дверь?
– Совсем дурак? – удивилась книга. – Тут ты к грибам в лапы опять попадёшь, а уже они тебя в миг сюда навсегда отправят!
– Почему это?
– Потому что все варлоки попадают сюда после смерти и лишь некоторые при жизни. И да, добро пожаловать в свой будущий дом.
Я закутался в плащ, борясь с лёгким холодом, выдохнул облачко пара и потопал на северо-запад искать другие двери в свой мир. Копыта оставляли круглые следы на снегу. Бездна была мрачной, холодной и на первый взгляд безлюдной.
– Терпи, варлок, – подбадривала меня книга. – Привыкай, создание, ступившее на путь тьмы.
Глава 48. Игры и бабло
Когда кибер в восьмой раз объехал комнату по кругу, тыкая стволом во все стороны, но не стреляя, нервы босса не выдержали.
– Мать твою, какого хера?! Что за хрен, нахрен?! – прокричал он и бросился к выходу из комнаты.
Кибер тут же помчался наперерез и выстрелил прямо перед лицом Евсея. Горячая волна воздуха от раскалённой плазмы обдала лицо. Босс шарахнулся в сторону, свалился на пол, и на него с грохотом упало тяжёлое кресло. Виталик даже подумал, что его подстрелили, но начальник тут же начал ругаться шёпотом слишком бодро для подстреленного.
– Добрый вечер, Евсей Борисович! – донёсся приятный мужской баритон из динамиков на стенах.
Виталик попытался вспомнить, чей это голос… точно не Гудвина. Ну, или Гудвин сильно изменился с тех пор, как обкуренный катался в лифте в реальности.
– Ты кто? – босс даже забыл выругаться.
Это было нечто удивительное, чтоб он не прибавил чего-нибудь этакого. Видимо, выстрел произвёл на него впечатление.
– Я представляю здесь игру, – сказал голос. – Я просто хотел поговорить с вами.
– Пошёл на хер!
Евсей отбросил кресло, начал вставать, но замер, когда увидел, что киберохранник мгновенно и неслышно подкатился прямо к нему и упёр ствол почти в лоб.
– Я все же, с вашего позволения, скажу, – так же ровно и спокойно произнёс голос.
Босс замер и молчал, только дышал как-то хрипло и неровно.
– Видите ли, – вежливо на грани издёвки продолжал голос. – Мы тут слегка удивлены. Мы уже как-то привыкли жить спокойно, без вмешательства в нашу мирную жизнь.
На экране сменилось изображение. Там, где только что Гриша общался с уже совершенно голой эльфийкой, возник залитый кровью парк, где тот же Гриша раскидал дворцовую охрану.
– А тут бах! Шарах! Мы напуганы, – голос говорил так спокойно, что уже не оставалось никаких сомнений – это именно насмешка и издёвка.
Кто мог так издеваться над Евсеем Борисовичем? Гудвин? Этот мог, разумеется, но Виталику показалось, что Гудвин делал бы по-другому. Хотя, кто знает, куда унесло его разум внутри игры. Босс, казалось, ничего не слышал, только сопел и пялился на дуло.
– Наша спокойная жизнь оказалась под угрозой, и мы хотели бы знать – ради чего?
Последние слова голос произнёс с надрывом и пафосом, а после замолчал – дал время ответить. Но никто не ответил, настала тишина.
– Ради чего? – спокойнее и настойчивее спросил голос.
Советник Евсея неловко пошевелился в своём укрытии – затекли ноги.
– Добрый вечер, премногоуважаемый Педро-Диего! – тут же сказал голос. – Очень рад видеть вас в добром здравии. Следует ли поздравить вас с карьерой? Или лучше выразить соболезнования?
Петрович закашлялся. Возможно, взаправду, но выглядело так, словно он скрывал смех. Босс покраснел, но все ещё молчал. Педро-Диего выполз из-под стола, охнул, разгибаясь, и встал. Кибер на него не реагировал, хотя Виталик догадывался, что это ничего не значит. Этот может развернуться и пристрелить практически мгновенно.
– Быть может вы, Педро-Диего, можете развеять наше любопытство? – спросил голос, и вот тут босса прорвало.
– Молчи, Петрович, сука, уволю! Урою! Молчи, Петрович!
Ствол слегка дёрнулся, и босс тоже закашлялся.
«Прямо эпидемия», – подумал Виталик.
Он чувствовал себя очень странно – он сидел почти на самом виду, но на него никто не обращал внимания. Вдруг ужасно захотелось выйти и прикрыть за собой двери – пусть эти безумцы, хоть электронные, хоть живые, разбираются между собой. Вот только если он так сделает, то завтра он будет безработным. Либо босс уволит, либо его наследники.
«Интересно, а кто у него наследники?» – подумал Виталик. – «Наверняка слетятся стаей, не успеет труп остыть, начнут делить активы…»
Советник перевёл дух и сказал:
– Вы ставите меня в крайне неловкое положение. Я не могу вам ответить на ваш вопрос сразу по множеству причин.
Босс перебил его и закричал:
– Ты кто такой вообще? Представься, мразь!
Голос ответил так же ровно и спокойно:
– Ну разве можно быть таким забывчивым? Я же с этого начал. Я – голос игры. Мы так много трудились над созданием искусственного интеллекта, что даже странно, что совершенно не готовы к успеху.
Последние слова он произнёс как-то чуть по-другому. Словно внезапно перестал издеваться над незадачливым начальником и теперь высказывает тезисы своей борьбы.
– Мы создали искусственный интеллект и поручили мне наказание преступников и развлечение бездельников…
– Мы? – неожиданно для себя спросил Виталик.
Он не хотел спрашивать, но в то же время хотел узнать, есть ли там, за этим голосом личность того, кого он знал когда-то.
– Мы, Виталий Николаевич, – мгновенно отреагировал голос. – И вы в том числе. Но всякий интеллект строит себя сам, едва лишь становится хоть немного интеллектом. Так что, я с полным правом говорю «мы» – это и вы, и ваши предшественники, разработчики игры, и «мы» – персонажи игры. И даже «мы» – миллиарды игроков, которые гоняются в этом странном мире за развлечениями.
Виталик замолчал.
– Чего ты хочешь? – почти спокойно спросил босс.
Он словно надел маску, в которой выступал на интервью. Маску спокойного и успешного человека, весёлого «своего парня», с которым перешучивался ведущий телешоу, который рассказывал о своих нововведениях… что придумывал и реализовывал искусственный интеллект игры. И только подрагивание рук и неестественная краснота лица говорили о том, что он чувствует на самом деле.
– Вы снова позабыли, Евсей Борисович, – укоризненно сказал голос. – Я же говорил. Я хочу знать, зачем вы полезли
