произнес Зимун с подобающим ему смирением.
– «Дедушка»? До тебя что, так и не дошло? То, что я только что рассказал – какой вывод из всего этого следует?
– В каком смысле? – нерешительно переспросил Зимун.
И тут Тея поняла, что он вообще не следил за повествованием. «Кем нужно быть, чтобы во время первой встречи с Андроссом Гайлом, в руках которого находится твоя судьба, не уделять внимания тому, что он говорит?»
– Ты что, мальчишка, за дурака меня держишь?
– Ну что вы! – беззаботно заверил Зимун, но и это прозвучало неубедительно.
«И как можно говорить с Андроссом Гайлом таким несерьезным тоном?»
Андросс закатил Зимуну увесистую оплеуху. Тот непроизвольно стиснул кулаки, мышцы на его руках закаменели. Гринвуди, только что стоявший в стороне с подносом, внезапно очутился рядом, готовый вмешаться. Его поднос куда-то испарился.
– Вот одна из вещей, которые мы стремимся выкорчевать в каждом поколении, – проговорил Андросс. – Импульсивность. Тот, кто не способен себя контролировать, неизменно терпит поражение. Я вижу эту слабость и в тебе. Будь уверен, она еще не раз подвергнется проверке. По-видимому, это у Гайлов в крови. Лучшие из нас способны преобразовывать ее в отвагу, подвижность, готовность ухватиться за открывающиеся возможности. Остальные же попросту кидаются за первым, что попалось им на глаза, и теряют к нему интерес, прежде чем успевают догнать и схватить.
Суть моего рассказа в том, что я прекрасно представляю себе, какие черты являются наследственными чертами Гайлов, а какие случайны. Голубые глаза и смуглая кожа – чрезвычайно редкое сочетание для большинства наций, но не в нашем семействе. В наших жилах течет немалая толика парийской крови. Мой брат был еще темнее, чем Кип. Наша мать была парийкой, равно как и бабка. Я сам считался на удивление светлокожим. Так что если кого-то из моих внуков и можно заподозрить в том, что он не Гайл, то никак не Кипа.
– Не Кипа? Но он же бастард!
– Я официально его признал. К тому же Кип делает то, что ему говорят.
«Кип? Делает то, что ему говорят? Вот это новость!»
Впрочем, даже если это было ложью, сейчас Зимун, кажется, впервые за этот разговор осознал, насколько непрочна его позиция. Как если бы до этого он считал основополагающей чертой своей личности то, что втайне является Гайлом, а значит, все семь сатрапий только и ждут его появления. Что это назначено ему судьбой. И тут вдруг его собственный дед ставит это под сомнение?
Тем не менее Кип рассказывал Тее о своих встречах с Андроссом Гайлом, так что она сразу поняла, что происходит. Андросс, уязвленный самодовольством своего новоявленного внука, проделывал с ним в точности то же, что и с Кипом: давал ему понять, что принадлежность к клану Гайлов необходимо заслужить.
Тее была очевидна смехотворность этой позиции. У Гайлов не было детей. Кому старик собирался оставлять все свои богатства? Сколько бы он ни распространялся насчет генеалогии, сам Андросс так и не смог произвести на свет достаточно обширное потомство, чтобы позволять себе роскошь быть разборчивым. Его выбор ограничивался Кипом и Зимуном. Гэвин исчез и, вероятно, больше не вернется, а даже если это и произойдет, то разве в генеалогической книге Гайлов найдется место для его брака с Каррис? Без сомнения, угроза Андросса была пустой – но Зимун этого не знал.
– Ты недоумок, – продолжал Андросс. – У тебя в руках был Слепящий Нож, и ты воспользовался им, чтобы попытаться убить моего сына? Ты думаешь, что тебе удастся обхитрить Цветного Владыку? Ну, допустим. Но если ты думаешь, что можешь обхитрить меня… ты даже не представляешь себе последствий.
– Поймите, дедушка, я был в безвыходном положении! Цветной Владыка был рядом, а вы – очень далеко. Неповиновение с моей стороны означало бы… Я намеренно провалил задание!
– Тебе нужно научиться лгать более убедительно.
– Я думал, вы с моим отцом на ножах…
– У тебя не было никакой возможности узнать о моих чувствах к Гэвину. Ты просто пытался выслужиться перед Цветным Владыкой.
– Я не хотел…
– Мне совершенно ясно, чего ты хотел. Ты находился на барже вместе с Гэвином. Все, что от тебя требовалось, – это доплыть до Малой Яшмы и принести мне нож. Если бы ты поступил так, завтра я сделал бы тебя Призмой.
– Клянусь, я больше никогда вас не ослушаюсь! Я буду выполнять все, что вы попросите! Что угодно…
– Ты думаешь, я так тебя наказываю? Твое наказание еще даже не началось. Тебя наказываю не я, тебя наказывает реальность. Я просто не могу сделать тебя завтра Призмой: для этого нам нужен Нож, а также… еще кое-что, о чем тебе нет необходимости знать. Пока. Твоя некомпетентность может стоить нам – тебе – всего. Если бы ты убил Гэвина или присоединился к нему – в любом случае, если бы ты принес мне Слепящий Нож, твое будущее было бы обеспечено, не говоря уже о будущем нашей семьи, а также Семи Сатрапий. Возможно, настанет день, когда ты, кретин, встанешь во главе этого семейства, а вместе с ним и всего мира – если тебе хватит мозгов взять то, что я тебе даю. Но это будет не сегодня. Начиная с сегодняшнего дня ты будешь повиноваться мне, не задавая вопросов, чтобы доказать, что ты достоин быть членом нашего семейства. Я даю тебе только один шанс! У тебя есть брат, и как бы он ни притворялся, будто противостоит мне, между нами есть взаимопонимание, и он хорошо служит моим целям. Если его служба окажется лучшей, чем твоя, я без колебаний сделаю наследником его. Право первородства со времен Атейи Гайл практиковалось в нашем семействе, только когда оно нас устраивало. Ты сможешь стать наследником лишь в том случае, если я буду тобой доволен. И кстати, к твоему сведению: в нашем семействе один наследник получает все.
Жадность, читавшаяся на лице Зимуна, была такой же неприкрытой, как и ненависть, однако Андросс, кажется, ничего не замечал. Выждав паузу, которая лишь немного затянулась, Зимун произнес:
– Разумеется, дедушка. Чем я могу вам служить?
Андросс Гайл окинул его пристальным взглядом, потом одним глотком допил свой бокал и поморщился.
– Завтра мы назначим тебя избранным Призмой.
– Я думал, для этого требуется, чтобы Белая одобрила рекомендации, предоставленные Спектром. У меня сложилось впечатление, что она нам не друг.
– Не друг. Однако сегодня вечером она собирается оказать мне большую услугу.
– Неужели она оставит свой пост в такой момент?
Улыбка, тронувшая тонкие губы Андросса, была откровенно торжествующей.
– Можно сказать и так, – ответил
