головой, и косится на меня с подозрением. — Мясорубка с пешками — это скучно. Да и есть у меня стойкое ощущение, что Филинов сейчас опять что-то придумает, выкинет какой-нибудь финт ушами и лишит нас нормальной честной драки.
— Похоже, я становлюсь слишком предсказуемым, — усмехаюсь.
А сам в это время прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Феанор прав в одном: драться я не буду. Просто не смогу физически рубиться в полную силу и одновременно удерживать Багрового внутри Расширения. Этот монстр крушит там всё с энтузиазмом бульдозера и явно не собирается утомляться или впадать в депрессию. А значит, против целой армии придется выкручиваться каким-то новым, совершенно диким трюком. Но других вариантов нет. Чтобы зачистить эту боевую колонию, одержимых нужно перебить. Всех до единого. Сбегать не вариант.
— Ваше Величество, — подает голос Хамелеон. — Боюсь, от нашей ментальной невидимости не будет никакого толку рядом с этой штукой. — Он красноречиво кивает на черный, пульсирующий шар Расширения, висящий в воздухе. — Она фонит на магическом спектре так, что перекрывает любой камуфляж. Мы будем как на ладони.
Я оглядываю скалы энергозрением. Он прав. Мы стоим под маяком.
— Тогда отступайте, — киваю я своим, принимая решение. — Я — якорь, я не могу отойти далеко от Расширения, иначе связь порвется и Багровый вырвется. Но вам незачем подставляться. Уходите в безопасную зону, пока кольцо не замкнулось.
В группе повисает тишина.
— Это приказ, Филин? — Светка бледнеет, впиваясь в меня взглядом.
Я усмехаюсь, глядя ей прямо в глаза:
— Это разрешение, Искра. Исключительно на добровольном начале.
— Фух! А напугал-то! — выдыхает бывшая Соколова, демонстративно скрещивая руки на груди. — Тогда мы остаемся!
Она крепко берет за руку Настю, и оборотница кивает, подтверждая безмолвное согласие.
— Фака, — коротко бросает Змейка. Перевод не требуется: хищница готова рвать глотки.
— Щас я уйду от драки, ага, разбежался, — Феанор презрительно щелкает клешней. — Чтобы пропустить всё веселье?
Бер молча кивает, покачивая своим чудовищным фламбергом.
— Граф, меня ты знаешь, — Ледзор подкидывает топор, ловя его за рукоять. — Хрусть и треск сами себя не сделают.
— Я — полевой медик, и мое место на поле битвы, рядом с пациентами, — Гвиневра элегантно перекидывает толстую золотую косу через плечо, и в её голосе звучит стальной профессионализм. — Кто вас штопать будет?
Я перевожу взгляд на здоровяка йети.
— Организация должна здесь прибраться, — флегматично чешет клык Норомос. — Оставлять мусор — это непрофессионально. Я в деле.
Я киваю. Остался только Хамелеон. Тот, тяжело вздохнув, отходит за широкую спину йети. Парню одному явно не комильфо таскаться по Фантомной зоне: он всё же разведчик, а не штурмовик, да и не все местные твари купятся на ментальную невидимость. Так что ему безопаснее в эпицентре бури, чем снаружи.
— Подмогу звать не будем? — деловито спрашивает Светка, помахивая стальными крыльями.
— Пока нет.
Феанор на это только многозначительно хмыкает.
В ожидании одержимых я забираюсь на плоскую скалу. Сажусь, скрестив ноги, и прикрываю глаза. Мне нужно время. Я погружаюсь в медитацию, замедляя сердцебиение и дыхание, чтобы немного уменьшить траты источника. Каждая капля энергии сейчас на вес золота. Внутри меня бушует шторм, удерживающий полубога, а снаружи к нам приближается демонская армия. Идеальный расклад. Прямо как я люблю.
И вот оно начинается.
Со всех сторон, замыкая горизонт, возникает плотное живое кольцо. Тысячи одержимых выходят из марева Фантомной зоны. И выглядят они, мягко говоря, странно. Это не стройные ряды армии, а какой-то гротескный карнавал бродяг: все в рванье, экипировка перепутана, в глазах — тот самый лихорадочный, нездоровый блеск, который я уже видел у Багрового. Строя нет и в помине, они бредут разбитыми кучками, толкаются, а некоторые даже начинают грызться между собой, рыча и пуская пену.
Я мгновенно улавливаю сходство. Диагноз очевиден: все они помешались по одной и той же причине. Вирус безумия, или что бы это ни было, накрыл их всех разом.
— Прямо какая-то Зона Психов, —замечает Настя, успокаивающе поглаживая по вздыбленной холке Пса. Тот глухо ворчит, чувствуя неправильность происходящего.
Я легко спрыгиваю с нагретого камня на землю.
— Боевая готовность.
Моя группа реагирует мгновенно: с тихим гудением активируются доспехи, в руках вспыхивает оружие. Я ловлю на себе косой взгляд Феанора. В его вулканическом шлеме читается подозрение: он нутром чует, что я опять что-то задумал.
Одержимые меж тем топают к нам пьяным сбродом. Заметив нас, они начинают орать какую-то чушь, видимо, галлюцинации накладываются на реальность, и они представляют нас кем угодно, только не теми, кто мы есть. Вот один ракхас, размахивая кривой саблей, вдруг тычет пальцем в Ледзора и визжит:
— Губа-Дуб! А ну верни мое золото, старый пень!
— Какой-то у Демонов дерьмовый план, — скептически замечает Бер, наблюдая за этим балаганом. — Нафига сводить с ума всю свою армию? Ими же невозможно командовать.
— Это вряд ли Демоны, — хмыкаю я, сканируя пространство. Мой взгляд скользит мимо толпы и упирается в неприметную груду камней чуть поодаль. Там, в тени, фонит. — Правда же, уважаемый? — громко обращаюсь я к пустоте.
— Верно подмечено, — раздается скрипучий, как несмазанная телега, голос.
Из-за нагромождения валунов выходит странный тип. Я почувствовал его сразу, но увидеть это воочию — совсем другое дело. Его тело вполне человеческое, принадлежит мощному, широкоплечему мужчине в плаще. Но вот вместо головы у него клубится густой, угольно-черный дым, постоянно меняющий форму.
— Шерстяной коврик! — вдруг рявкает Норомос, узнав гостя. Йети делает шаг назад, шерсть на нем встает дыбом. — Это же Король Безумцев!
— Дурацкое имя, — равнодушно отзывается Дымоголовый.
Безликая фигура бросает короткий взгляд на черный шар моего Расширения, оценивая мощь техники, а затем его «лицо» поворачивается ко мне. Дым закручивается спиралью. — Так ты и есть тот самый Филинов? Из-за которого Гора создал эти боевые колонии?
— Вещий-Филинов, — ледяным тоном поправляет его Бер. Наш кузен делает шаг вперед, угрожающе вскидывая тяжелый фламберг. — Дымчатый, еще раз не так назовешь нашего короля — и я твой дым развею взмахами стали.
Альв по старой привычке нарывается, но Дымоголовый даже не обращает на него внимания.
— Просто Демоны тебя называют Филиновым, — оправдывается он, словно это всё объясняет.
— Демоны часто ошибаются, — усмехаюсь я и в подтверждение своих слов киваю на
