бушующую, безумную армию одержимых, которую Гора так бездарно потерял. — Сам видишь результат их сделки с тобой.
— И правда, — Дымоголовый картинно разводит руками в стороны, указывая на своих подопечных. — Хаос — это красиво. Ну что, начнем танец?
— Как пожелаешь, — киваю я.
Первым делом, чисто рефлекторно, я тянусь ментальными щупами к его сознанию. Пытаюсь нащупать центр принятия решений, чтобы ударить псионикой. Но тут же приподнимаю бровь.
Поверх дымчатой головы возникает черный разрез — будто ухмыляющийся, разорванный рот.
— Зря стараешься, — шипит он. — У меня нет ментальных щитов. Но они мне и не нужны.
Он прав. Я касаюсь его разума и тут же отдергиваю щуп. Его сознание — это не стена и не крепость. Это разорванное в клочья полотно, мешанина из тысяч фрагментов. И каждый такой фрагмент — словно острый осколок разбитого зеркала, который норовит порезать и порвать мое собственное восприятие. В этот хаос невозможно вторгнуться, там нечего контролировать. Но есть и обратная сторона такой «защиты». Только законченные сумасшедшие могут ей обладать.
— Меня нельзя подчинить, нельзя прочитать, нельзя сломать. Я уже сломан, — гордо заявляет Король Безумцев, видя мое замешательство. — Я — идеальный противник для менталистов.
— Что ж, тогда тебе не повезло, — усмехаюсь я, широко и недобро. — Ведь я — телепат.
Я поворачиваю голову к йети:
— Лорд, активируйте.
— Да! — рявкает Норомос.
Он тут же достает откуда-то из густого меха на груди неприметный серый камень, покрытый рунами, и с хрустом разламывает его своей могучей лапой.
Эффект мгновенный. В ту же секунду небо над полем боя разрывается. Вспыхивает гигантский, грязно-бурый портал, и из него, словно из прорванного мешка, начинает сыпаться живой кошмар. Огромный поток чудовищных, кривых тварей, визжащих и клацающих зубами, обрушивается прямо на головы ничего не подозревающих одержимых.
— Это же твари из Мира Падальщиков! — вскрикивает Гвиневра, прикрывая рот ладонью. — Те самые мутанты, кого создал Пламеноподобный, когда лечил себя Кубком Перелива! Химеры плоти!
— Верно, леди, — киваю я, наблюдая, как Падальщики начинают рвать армию безумцев в клочья. — Я решил, что добру пропадать не стоит. Пригодились.
Поле боя превращается в свалку. Одержимые, не ожидавшие атаки с небес, впадают в панику.
— Я знал! — разочарованно орет Феанор, опуская клешню. — Я так и знал! Опять лишил меня драки, Филинов!
Ну тут альв не прав. Ведь остался дымоголовый чудик, что свел с ума самого Багрового.
Глава 8
Дымоголовый с удивлением скользит взглядом по полю бойни. Там Падальщики с упоением рвут на части одержимых. Зрелище тошнотворное: кровь, ошметки, хруст костей. А тут этот псих неожиданно выдает:
— Какие милашки!
М-да, у парня явно проблемы с восприятием реальности. Что может быть милого в тварях, сотканных из чистой матрицы боли?
Пара Падальщиков, потеряв инстинкт самосохранения, пытаются подобраться к нам, но Феанор сносит их небрежной магматической волной, превращая в горящий пепел. Основная же масса монстров занята истреблением одержимых.
В голове звучит голос Гвиневры на нашем групповом канале связи:
«Король Данила, чувствую, это ваша идея?»
Киваю сам себе.
«Да, леди».
Я заранее приказал лорду Норомосу достать ключ от закрытого мира Падальщиков. Организация когда-то запечатала этот гадюшник, но ключи-то у них остались. Йети поначалу упирался рогом, мол, нельзя выпускать таких чудовищ в наш мир. Но мой аргумент был железобетонным: мы всё равно сольем их в Фантомную зону, туда же, куда Организация веками скидывала опасных магов и монстров. Какая разница, где им гнить?
Дымоголовый тем временем продолжает с умилением, словно ребенок в зоопарке, наблюдать за кровавой грызней.
— Эй, чудик! — окликает его Феанор, сверкнув раскаленным магматическим доспехом. — Ты один остался. Так что иди сюда! Тебя-то я точно не уступлю!
Ноль реакции. Дымоголовый игнорирует вызов, продолжая смотреть на бойню и тихо посмеиваться в свои дымные клубы.
«Король, — на ментальной частоте снова прорезается тревожный бас йети. — Не вздумайте касаться щупами разума Короля Безумия! К нему и физически приближаться нельзя — он заразит безумием мгновенно».
Поздноватое предупреждение.
«Хм, а если я уже немного его прощупал?»
«Если вы еще не пускаете слюни, скорее всего, обошлось».
Я резко выбрасываю руку и хватаю дернувшегося Феанора за наплечник. Альв уже решительно потопал к Дымоголовому, словно и не слышал предупреждения Норомоса.
— Эй, Воитель, угомонись. Глухой, что ли?
Реакция предсказуемая.
— Я давно уже не Воитель, а Король Глубин! — взрывается альв, полыхая жаром. — Сколько раз говорить тебе, Филинов⁈
— Столько же, сколько я буду повторять тебе, что я — Вещий-Филинов, — не отпускаю его плечо, сжимая пальцы сильнее. — Если не хочешь свихнуться и присоединиться к Багровому, — киваю в сторону черного шара Расширения, — то давай-ка отойди.
Феанор дергает плечом, сбрасывая мою руку, что-то недовольно бурчит под нос, но, конечно, отступает.
— Никто не подходит к нему, — жестко дублирую приказ по каналу.
Мой взгляд останавливается на Светке. Она тут же вспыхивает:
— Даня! А чего сразу я-то? Я не тупая! Я всё поняла!
— Светик, ну ты же просто самая боевая у нас, — примирительно воркует Настя, пытаясь сгладить углы.
Меня же больше волнует другое. Норомос и Гвиневра — далеко не трусы, но сейчас они выглядят откровенно напуганными.
— Лорд, леди, — обращаюсь к ним, не сводя глаз с врага. — Где у него уязвимые точки?
— Мы не знаем, — голос Норомоса звучит глухо. — Его заточили в Фантомную Зону еще до нашего рождения, Ваше Величество. Даже имя того, кто это сделал, стерто из истории.
— Скорее всего, единственный путь — ментальные атаки, — предполагает блондинка. В её голубых глазах плещется тревога. — То есть вся надежда только на вас, Ваше Величество… — она осекается и добавляет тихо, виновато: — Простите.
— За что, леди?
— Опять всё на ваших плечах.
— Не берите в голову, — отмахиваюсь я.
Хм. Расклад просто «шикарный». Я трачу львиную долю резерва на удержание Расширения, чтобы Багровый нас не расплющил. У меня в свите — багровый зверь в лице Пса, куча Грандмастеров, даже Высший йети, способный голыми руками дробить планеты… Но никого из них нельзя подпускать к этому дымчатому психу. Весело, ничего не скажешь! Опять всё сам.
— Отступайте за камни. Живо! — бросаю я группе, а сам делаю шаг
