идти вперёд. Или оставаться на месте, но второе быстро показалось мне скучным, и я... пошёл. Не ожидая, что стенки могут, в конце концов, разойтись так широко.
– Уходишь?
– Да, прогуляюсь по дому, заодно предоставлю ещё кое-кому возможность переговорить с тобой, – хитро подмигнул Валлор.
– Но ты остаёшься?
– Придётся: Сэйдисс желала видеть и меня, так что отправимся в родные края вместе.
Не знаю, впору пугаться или радоваться. Конечно, путешествовать будет не скучно, но не несёт ли желание повелительницы неприятности для моего друга? Впрочем, он – мальчик взрослый, справится.
– Ладно, не скучай без меня!
Напоследок Валлор улыбнулся особенно лукаво, из чего можно было заключить...
А можно было и не заключать, потому что не прошло и минуты, как стихли шаги Заклинателя, и я снова оказался в комнате не один.
Ливин вошла без стука, по-хозяйски, но тут же смутилась собственной смелости и, опустив взгляд, прошептала:
– Как Вы себя чувствуете?
Я мужественно переборол искушение прикинуться больным:
– Хорошо. Почти так же, как прежде. Скоро поправлюсь совсем.
– Приятная весть.
Всё так же в пол, с теми же интонациями скромной служанки. Её поведение кренится то на один, то на другой борт, как корабль во время шторма. Интересно, почему?
– Вы пришли только затем, чтобы это услышать?
– Какие ещё у меня могут быть желания?
Ну вот, а я полагал, что после беседы на улице, а тем более, после «чудесного спасения» из лап мерзопакостного пришлеца, между нами возникло... Нечто тёплое и прекрасное. Ошибся. А, всё понятно! Посмотрев на меня после трудов Валлора, девушка поняла, насколько я слаб и беспомощен. Следовало ожидать: женщинам нужны герои, доблестные, смелые, непокобели... то есть, непоколебимые. Незадачливый плетельщик с невнятным прошлым и не менее туманным будущим вряд ли сможет кого-то осчастливить. Всё правильно. Так и должно быть. Матушка, конечно, разочаруется, но надеюсь, ругать Ливин не станет. А я... Переживу. Не началось, и слава Хаосу! Будет легче забыть.
– Полагаю, Вы хотите как можно скорее покинуть этот дом? Не смею задерживать. Матушка позаботится о том, чтобы Вы благополучно добрались до Энхейма.
– Вы... гоните меня?
К чему этот вопрос? Впрочем, понимаю: она, наверное, хотела остаться на празднества. В самом деле, веду себя невежливо.
– Я не настаиваю, чтобы Вы уезжали тотчас же, hevary! Конечно, встречайте Зимник в Нэйвосе. Просто мне показалось...
– И что же Вам показалось?
Она, наконец-то, поднимает голову. Прозрачно-зелёные глаза смотрят на меня застывшими подо льдом озёрцами.
– После всего, что произошло... Помните, Вы собирались дать мне ответ? Так вот, можете забыть. Это было глупо и смешно. Я... Нам не стоит задумываться о супружестве.
– Почему? Вы можете сказать, ясно и чётко?
О, голос становится твёрже и громче. Злится? Не хочет признаваться в своих истинных чувствах? Что ж, избавлю её от сей необходимости. Возьму весь труд на себя:
– Потому что я недостоин такой женщины, как Вы.
– Позволите узнать, чем вызван такой резкий вывод?
Строгая, как никогда, в эти минуты Ливин превзошла бы гордой осанкой даже императрицу, которой мы все в скором времени должны будем обзавестись.
– Вы проявили смелость и настойчивость, делающие честь любому мужчине. Я не способен на подобный подвиг.
– Вы хотите сказать, что не поспешили бы на помощь человеку, оказавшемуся в беде? Близкому Вам человеку?
К чему упоминание о «близости»? Её нет, и не могло возникнуть. Были дурацкие и неудачные попытки флиртовать, не более.
– Я... Не знаю.
– Не знаете? – Нотки удивления переплетаются с горечью.
Хватит обманываться и обманывать, пора разложить всё по полочкам.
– А что Вы хотели услышать? Что я сорвусь с места и побегу? Возможно. Но только в том случае, если буду уверен в своём шансе на успех. Хотя бы в малом, но лучше – достаточном для победы. Когда шансов нет, нет смысла и рисковать.
– Но ведь случаются чудеса? Или Вы в это не верите?
Кажется: ещё немного, и она разрыдается. Что ж, пусть. Так будет лучше для нас обоих.
– Я верю только в то, что вижу собственными глазами и ощущаю своим телом. Всё остальное – фантазии, которыми приятно грезить, но невозможно жить.
– Значит, Вы... не верили в спасение?
Хотела правды? Получи:
– Верил. До того момента, как узнал, кому и зачем понадобился мой арест. Я предполагал, что когда Вы доберётесь домой, непременно расскажете, что произошло, и если рядом окажется Кайрен, он поймёт причину и поможет предпринять всё необходимое для решения проблемы. Но затем положение осложнилось: выяснилось, что меня желает допросить человек, имеющий некоторое влияние и полезные знакомства в «покойной управе», причём допросить именно тем способом, который обеспечивал наибольшие шансы вытянуть из меня необходимые сведения. Вот тогда я понял, что моя жизнь приближается к окончанию, потому что после встречи с Заклинателем не должен был выжить. А вытащить меня до того момента из лап служек Плеча надзора... У Кайрена не хватило бы власти.
– И Вы... были готовы умереть?
– Мне не оставалось ничего другого. Появление Валлора было случайностью. Счастливой, не спорю. Но я не верил в спасение. Собственно, даже увидев, кто будет обеспечивать допрос, я всё ещё не мог рассчитывать на благополучный исход.
Взгляд Ливин блестел. От слёз и от какого-то странного света, природу которого мне было никак не распознать.
– И Вы всегда вот так...
– Что?
– Всё продумываете?
Пожимаю плечами:
– Очень часто. Я стараюсь не принимать необдуманные решения.
– И Вам не скучно?
Задумываюсь. Серьёзно и основательно, после чего выношу вердикт:
– Пожалуй, нет. Чтобы тщательно взвесить все за и против, приходится поломать голову, и тут уж не до скуки!
Ливин опустила ресницы, помолчала, снова посмотрела на меня и улыбнулась, одновременно беззащитно и властно:
– Я всегда мечтала, чтобы у меня был именно такой муж. Умный и расчётливый.
И пока я пытался понять, что происходит, девушка подошла ко мне, остановившись лишь в шаге.
Поднимаю бровь:
– Вам нравится размеренность?
– Мне нравится уверенность.
– Я таковой не обладаю.
– Зато у меня её в избытке. Хотите, одолжу Вам немножко?
– Это лестное предложение. Слишком дорогое.
– Я не потребую за него лишней платы. Только то, в чём нуждаюсь.
– Но хватит ли моих сил заплатить?
– Мы можем заключить сделку. На время. И если не будем довольны...
– Расторгнем её?
– Именно.
Мы смотрим друг на друга. Глаза в глаза. Но так не может продолжаться вечно: в какой-то момент мы понимаем, что слова перестают иметь значение. Дальше требуются действия. Но какие?
Её ладонь мягко касается моего лица: пальцы нежно скользят по щеке вниз, на шею, к воротнику
