Напитки. Вам не кажется, что Вы слишком много тратите на них?
Чувствуете разницу? Не «пьёте много», а «тратите много». То есть, если бы мне удавалось посещать питейные заведения за чужой счёт, на здоровье! Интересно, все женщины настолько бережливы в отношении чужих денег или только некоторые? Впрочем, мне, похоже, выпадает шанс проверить. Когда женюсь. Если женюсь.
А Сэйдисс продолжает свою мысль:
– Если желаете упиваться... Как это называется? До поросячьего визга? Так вот, если Вы чувствуете в этом потребность, я велю поставлять Вам каждый месяц бочку самого отборного мёда, собранного на горных лугах. Или Вам по вкусу что-то другое? Кроме того, самым практичным было бы приготовление пития в доме, а не шатание за ним по тёмным улицам и подозрительным лавкам.
Это на что же она намекает?
– У меня не так уж много свободного времени, повелительница, чтобы тратить его ещё и на возню с брагой.
– Разумеется, мужчины не должны этим заниматься сами: им положено лишь снимать пробу. А прочие труды следует предоставлять женщинам.
Если я не совсем ещё отупел, последняя фраза может означать только то, что он означает. Ну, матушка! Точнее, матушки. Именно так, во множественном числе.
– Вы тоже приложили руку к приезду Ливин?
– Кого-кого?
Она даже не пытается притвориться непонимающей: лазурные глаза, глядящие на меня поверх золотистой оправы стёкол, смеются. Почти. Или близки к улыбке, что само по себе уже можно признать чудом.
– Вы сами её выбрали?
Сэйдисс молчит, небрежно теребя кончиками пальцев старую кожаную закладку.
– Или первый ход сделала Каула?
Упоминание вероятных заслуг соперницы всегда вызывает на откровенность:
– Она пришла просить моего согласия.
Ну да, разумеется. Если Ливин несёт в себе печать Заклинательницы, она считается одной из подопечных Сэйдисс, я, соответственно, тоже, а потому нашу судьбу должно решать на двух уровнях и, желательно, в одном и том же направлении.
– И Вы согласились?
– Мне следовало отказать?
Теперь приходится молчать мне.
Может, и следовало. А может, следовало прежде спросить моё мнение на сей счёт. Правда, когда матерям приходит в голову и во все прочие места желание осчастливить своих детей супружеством, разве чьи-то желания имеют значение? Да и не могу сказать, что жестоко разочарован. Скорее, наоборот: доволен. Вот только зачем...
– Нужно ли было приводить её к присяге до срока?
– Она решала сама. Я всего лишь объяснила, что смогу лучше заботиться о Вас обоих, если печати будут разбужены.
Обманула девушку, значит. Ай, как нехорошо! Могла бы сказать ещё и то, что поскольку моя душа находилась в другом теле во время нанесения печати и первой присяги, у меня есть возможность не принимать «заботы» повелительницы. Правда, небольшая и требующая значительных усилий, но есть. И Сэйдисс знала об этом с самого начала, с того самого мига, как поняла, что не может остановить руки, ногтями раздирающие грудь.
– И она решилась сразу?
Очень важный вопрос. Возможно, самый важный для меня. Если Ливин не колебалась ни минуты, её поступок может означать поиск выгоды, а корыстная жена мне ни к чему, и лучше расстаться до того, как встретимся окончательно.
– Нет. Она думала целую ювеку.
Вот как? Умница! Надо бы сделать ей подарок.
– Мы угодили Вам?
Мы? Ах, да, старались же обе мои матушки...
– Можете считать, да.
– Хорошо, – Сэйдисс позволила своим губам обозначить улыбку. – Есть другие новости?
– Какие у меня могут быть новости? Перебиваюсь помале... Ну зачем так сразу?!
Грудь обожгло. Несильно, но с особым изуверством: внешне ни одного шрамика заметно не будет, зато почесуха дня на три обеспечена.
– Не нужно лгать.
– Может быть, я просто не хотел беспокоить Вас рассказами о том, что уже давно и благополучно завершилось.
– Давно? Благополучно? Вы снова солгали и снова неудачно, а потому... Впрочем, сначала расскажите, по какой причине едва не расстались с последним телом.
– Угораздило нарваться на сумасшедшего.
– В чём же проявлялось его безумие?
– Хотел бы и я знать... Вы помните, что по роду службы я занимаюсь описанием средоточений магических ортисов?
– Да, какой-то ерундой вроде того... Разделение связано с Вашей службой?
– Да. Господин, приехавший из столицы и перехвативший бразды правления нашей службой, возжелал узнать, как составляются описания.
– И Вы отказались удовлетворить его желания?
– Разумеется.
– Почему? Он не имел на то права?
– Он не захотел платить.
Сэйдисс понимающе кивнула:
– В самом деле, тяжкое обвинение.
– Я и мои товарищи по службе разорвали договорённости с управой, чтобы не подчиняться пришлецам.
– Разумно. Но как тогда получилось...
– У алчного дяденьки нашлись друзья среди «покойников». Меня арестовали по нелепому, но достаточному поводу, а потом устроили допрос. Остальное лучше расскажет Валлор.
– Он уже рассказал, пока Вы развлекались посещением недостойного.
Слова повелительницы резанули слух, и я по-настоящему разозлился. Даже вскочил со стула.
– Недостойного? Если Вы не желаете уделять ему внимание, не запрещайте другим делать то, что они считают нужным!
– То, что считают нужным? – Оправа с увеличительными стёклами вернулась обратно на переносицу. – Сначала научитесь считать!
– Хотите сказать, я не умею это делать?
– Заимев врага в лице обиженного хозяина дома свиданий, Вы могли хотя бы предполагать, что он задумает отомстить. Но Ваши мысли были поглощены другими вещами, верно?
И это знает! Стерва. Впрочем, Валлор мог узнать подробности и от Кайрена, и от... Да, самой принцессы: только благодаря её участию меня так быстро «нашли». Могу себе представить явление Её Высочества в «покойную управу»... Всем стоять смирно и внимать с благоговением! А кто не послушается, будет иметь дело с весьма милым «скорпом» и его любимыми игрушками.
– Да, повелительница.
– Настолько важными?
– Я нашёл ключ.
– А был ли замок?
Шутит? Возможно. Пытается сгладить углы последнего наставления? Наверное. Может быть. Но я не нуждаюсь в лишней мягкости:
– Мне стал известен способ управления Потоком.
– Он известен Вам с рождения.
– Но более недоступен. Я же говорю о способе, применить который под силу очень и очень многим.
– В чём он заключается?
– При извлечении taites из Потока для упрощения действа используется вода, которая оставляет в своей памяти не только приказы мага, но и его мысли, зачастую даже неосознанные полностью, но если их сила достаточно велика, они остаются в воде. В самом общем случае жидкость содержит в себе воспоминания, неприятные для Потока, поэтому, если поместить воду из-под «капель» на пути Потока, можно добиться изменения его течения или разделения. Без лишних усилий.
Сэйдисс слушала внимательно, а по окончании моей речи устало заметила:
– И обладая столь бесценными сведениями, Вы совершенно не задумывались о своей безопасности.
– Простите, повелительница.
Снова
