всё понял. Ты, похоже, парень пробивной, — Рогачёв поднялся и подошёл к двери. — Ладно тогда мы…
Я ждал, что он скажет кое-что ещё на прощание, когда я расслаблюсь.
— А чем твои соседи занимаются? — спросил он у самого выхода. — Раз они этого Жору знали?
Не, озвучивать то, что он сманивал их на работу, и что мне хотели занести тот чемодан, тоже промолчу.
— Не знаю. Я с ними не контачу. Жизнь хочу наладить, — я показал вокруг. — Учёба, спорт, готовка. Да вот подтягивают постоянно по старой памяти, всех под одну гребёнку гребут.
— Ладно, — Рогачёв потрогал лоб. — И когда мне показалось, что я завязал, — он усмехнулся, — как они затащили меня обратно.
— Крёстный отец? — спросил я. — Или Сопрано?
Ничего из этого не смотрел, но угадал сразу, Туман точно это видел.
— Точняк.
Мент засмеялся и снова потёр лоб. То ли задумался, то ли похмелье даёт своё.
— Голова болит? Если что, я никому про вино не скажу, — хитро добавил я. — Ничего же не видел.
Он посмотрел на меня. И по взгляду я понял, что он мне поверил. Поверил, что я с ними не тусуюсь, что я пытаюсь выбраться из всего этого, и что с этим Жорой я не связан никак, кроме той драки. И что я достаточно уверен в себе, что подняться наверх и заткнуть не в меру разгулявшихся соседей.
И пока опер думал, он изо всех сил боролся с похмельем, но оно выигрывало по очкам.
— Ладно. Плесни немного, — сдался Рогачёв.
Налил ему половину стакана, и он выпил, а я убрал бутылку в шкаф. Дотошный какой, но вино своё дело сделало.
Он поверил.
— Если кто-нибудь подойдёт, начнёт об этом спрашивать, — Рогачёв достал визитку, — набери.
— Кто-то ещё будет искать? — спросил я.
— Мало ли. Набери. А то человек был мутный, непонятный.
Я убрал карточку, хотя почувствовал, что номер запомнил и так, добавив деталек на его портрет в моей памяти, вместе с бутылкой вина и его привычками.
Ладно, он ушёл, а у меня готовка.
Разогрел новую сковороду, обжарил куски курицы, но буквально по паре минут на каждую сторону, только чтобы хрустело. После этого вытащил, разложил на бумажные полотенца, чтобы обсушить, а сам начал разбираться, работает ли духовка.
Я её вообще ни разу не включал и не знал, как ей пользоваться. Шпион тоже не знал, поэтому пришлось искать видео, но в итоге я смог разжечь газовую духовку.
Курица дошла уже внутри, а я тем временем сделал соус, смешав раздавленный чеснок со сметаной и зеленью.
После достал из духовки нагретый противень, проткнул хрустящую курочку зубочисткой, убедился, что влага, которая вышла, прозрачная, и вытащил.
Отлично вышло, ещё и с соусом. Пока ел, думал, что мента я убедил, да и алиби было железное, раз он расспрашивал именно про утро. Куча людей подтвердит, где я был.
После обеда поднялся наверх, поспрашивал, но все наши божились, что обо мне молчали. Так что это кто-то из подпевал Жоры настучал.
Никто не говорил, чем он занимался, но уже понятно, что это был мелкий бандит на подхвате. И, скорее всего, его за что-то наказали свои.
* * *
Следующий день был выходным, так что утром я поехал в магазин, где сын соседа Геннадия Ивановича сдержал слово и помог выбрать кровать с хорошей скидкой, под подаренный вчера матрас. Двуспалка, прочная, с опорой в центре, и минимум 250 килограммов на одно спальное место, а не на всю кровать.
А то мало ли с кем там буду лежать и как, хе!
Привезли к обеду, но собрал её сам, с непривычки вспотев. Свободного места в комнате резко стало мало, но когда водрузил матрас на кровать, стало чуть просторнее. Вытащить упаковку на балкон, и будет вообще шик.
Плюхнулся на кровать, наконец-то вытянув ноги на всю длину.
Кайф.
Аж сразу в сон начало клонить, но я взбодрился, помыл лицо, заварил кофе, после собрался на секцию. На улице холодно, надел купленный свитер крупной вязки по размеру, тёмные однотонные джинсы, простые зимние ботинки с мехом без лишних украшательств и новый пуховик, не дутый, но тёплый.
Пальто смотрелось бы лучше, но в нём не походишь по нашим морозам.
Толик сегодня не пришёл, он уже уехал на соревнования. Да и вообще, мало кто сегодня пришёл. Я попинал грушу, поработал с лапами, занялся растяжкой, ведь с моим ростом могут выходить хорошие хай-кики.
Когда уже заканчивал, заметил, что Наташа пришла, и в своём спортивном облачении разогревалась в своём углу.
— Поздравь! — я подошёл ближе.
— Пересдал? — девушка повернулась ко мне и закинула выбившуюся из резинки прядь волос за ухо.
— Пятёрка, — похвастался я, улыбаясь.
— Молодец, Вадим, — она подошла к висящей груше и встала в стойку. — Я за тебя рада.
— Да я вот думаю — надо отпраздновать. Как насчёт того, чтобы куда-нибудь вместе сходить?
В зале стало тише. Хотя я говорил не во весь голос, но кто-то всё равно услышал и привлёк соседей. Наташа вскинула бровь от удивления.
Она меня постарше, ей примерно двадцать четыре или двадцать пять, и, наверное, раньше даже не рассматривала меня серьёзно, хотя симпатия у неё ко мне читалась.
Но сдаваться я не собирался.
— Спасибо за приглашение, — сказала она вежливым голосом. — Но я не хожу по гостям, уж извини. А рестораны не люблю.
— А кто говорит о ресторанах? — я усмехнулся. — Спорим, никогда не догадаешься, куда хочу позвать?
— И на что спорим? — Наташа улыбнулась с хитрым видом.
— Если не угадаешь, то идёшь со мной.
— Вот ты какой, Вадим, ха, — она засмеялась, но тут же быстро начала перечислять, как пулемёт: — В кино или в парк на фотосессию? Поиграть в настолки или на мастер-класс? Или в оранжерею?
— Эй, куда столько вариантов за раз? — я поднял руки.
— А ты не ограничивал в количестве попыток, — Наташа засмеялась.
— Ты всё равно не угадала, — заявил я. — Так что придётся идти.
— И куда?
— На каток, — я засмеялся.
— На каток? — она удивилась.
— Пока зима, надо успевать.
— А ты умеешь?
— Разберёмся по ходу дела. Надо же когда-то попробовать.
— Ну… на каток я схожу, — сказала Наташа, подумав об этом. — Подожди, скоро соберусь.
Я пошёл в раздевалку, пытаясь пролезть в память шпиона, ездил ли на коньках он. А то кто его знает, газовую плитку-то, оказывается, наш Джеймс Бонд разжигать совсем не умел.
А парни показывали большие пальцы, мол, красавчик. Потому что всем залом следили, отошьёт она меня, как других, или нет.
Помылся, оделся,
