потом в город наладит. (Ён з купцамі цябе потым у горад наладзіць). Большой уже, нечего на шее у родичей сидеть.
Нда, зима Константина Ивановича конкретно напрягала. Придётся жить у дядьки Александра в переполненном маленьком домике, да потом ещё после нового года делить его с телёнком несколько недель. Это он из рассказа брата Ваньши почерпнул, мол, всегда зимой телята у них рождаются и приходится в дом тёплый забирать, пока не окрепнет. Там без телёнка жить негде.
Для человека живущего одного в коттедже на триста почти метров квадратных оказаться чуть не вдесятером на тридцати метрах — это так себе удовольствие. А сколько вони от того телёнка.
А лучше ли в городе? Хрен знат. Князь точно лучше живёт. Дружина уже едва ли. Там гридницкая с такой же теснотой и духотой. Но это дружина. А вот как в людской живётся. Кто такой кухарёнок — это не шеф⁈ И даже не повар. Это таскать воду и мыть посуду. Вот и всё. Оттого, что он умеет новые для этого века блюда делать, социальное положение не изменится. Ванька Жуков. Ейной мордой будут ему в харю тыкать. Так ещё ладно, бить будут за каждую ошибку, а он этих ошибок, пока не обвыкнется, наделает кучу.
Нет. У дядьки не хочется, а ехать в город не хочется совсем.
И при этом у него денег, как у Крёза (царь Лидии первым начавший чеканить монеты с определённой чистотой металла — 98% серебра или золота) по нынешним временам. Он легко может нанять людей и восстановить постоялый двор. Только кто ему даст. Эти деньги легализовать у тринадцатилетнего пацана не получится. Если он их покажет дядьке Александру, то он сразу на них лапу наложит. Построит себе новый дом, конюшню там, коровник, кузню новую, а племяшу спасибо скажет, да ещё и поторопится быстрее постоялый двор за бесценок сбагрить, пока он разваливаться и разворовываться без хозяина не стал. И договориться, узнав уже характер дядьки, Коська точно определил, что не получится. Сейчас летом, чтобы не тесниться и не объедал племяш, дал ему немного свободы, да и то обязал с завтрашнего дня травы стожок накашивать. А осенью всё. Добро пожаловать на зимние квартиры.
Попробовать легализовать деньги через дядю Савелия — княжьего дружинника не лучшая идея. И этот деньги заберёт. Просто никто его за человека пока не держит. Ребёнок. Этот дядька может уйдёт из дружины и купцом стать попробует, но если жилки нет, то прогорит, а то и погибнет от стрел разбойников. Он же себя крутым воином ощущает и будет на охране экономить.
В общем, шалишь. Нельзя деньги показывать ни тому дядьке, ни этому.
Опять же план есть волшебником стать. Пока прогресса Константин Иванович не видел. Как тошнило от горько-солёного напитка, что ему спаивала бабка Ульяна, так и тошнит. Никакого прогресса. Руки у него не светятся. Пробовал Коська на травку такой вихрь, как у лекарки был, направить, и ничего. Ни вихря, ни свечения.
И ещё один план есть. На власть в этом времени, как и во все остальные времена, надеяться не то, что нельзя, а опасно. Только хуже власть тебе сделать может, лучше — точно нет. Даже этому дядьке ничего решил Коська не рассказывать про бандитов. Дядька на вид нормальный, но один не пойдёт биться с двумя десятками бандитов. И самое плохое — ему не даст. Заберёт прямо сейчас с собой или кузнецу скажет пристроить парня к молоту или мехам, чтобы дурью не страдал.
Так что, остаётся один путь. Ровно тот самый, которым он и шёл уже две недели. Учиться у бабы Ульяны волжбе, и убивать разбойников из банды Федьки-Зверя. И не забывать мышечную массу наращивать. Пока тьфу-тьфу всё вроде идёт вполне успешно.
Дядька Савелий уехал утром на следующий день. Обещал всё же рыбу попробовать дать кухарю княжескому, хоть Коська и просил его не делать этого.
— Не хочу я быть кухарем, — ну и дальше про то, как будет котлы драить и картошку чистить.
— Не знаю племяш, что такое картошка, а работать нужно, чего у родичей на шее сидеть. Ты вон уже здоровый какой… второй-то племяш робит в кузне уже, а ты тут лоботрясничаешь. Ишь! Котлы ему нельзя чистить. Сразу князем хочешь⁇! Так… не бывает так. Понравится твоя рыба кухарю Демиду ежели, то весточку пришлю. Жди. Покеда.
Событие тридцать пятое
Хорошо в деревне летом, пристает оно к штиблетам…
Дядька Савелий не с самого сранья уехал, а перед полуднем, скорее, и день у Коськи получился разорванным. На рыбалку не пойдёшь, и уж, тем более, в разведку на тот берег. Это куча народу увидит, как он реку переплывает. И парень решил давно задуманную вещь в жизнь воплотить. Морковка со свеклой благодаря поливам вполне себе подросли и уже заморышами росточки не смотрелись, но Константин Иванович, сравнивая с тем, что на даче выращивал, морщился. Всё одно хилыми выглядели, и он решил их подкормить. Зола у него была. Осталась и от копчения рыбы и каждый день добавлялась при жарке яиц на камнях во дворе. Что-то вроде очага себе парень соорудил. Это калийные удобрения. Ничего сложного нет, развести в тех же самых бочках, из которых он грядки поливает и полить. Фосфорных удобрений достать вряд ли получится. Есть, правда, способ, как-то попалась Константину Ивановичу статейка в интернете, что в золе грибов фосфора чуть не двадцать процентов. Все ли это грибы или нужны какие-то особенные, не было написано. Вот сейчас Коська и задумался, он по лесу ходит и полно берёз попадается и практически на каждой растёт гриб трутовик, а на тех берёзах, что упали, так их этих трутовиков десятки растут. Набрать несколько ведер и сжечь не составит никакого труда.
Остаётся только азотные удобрения добыть, именно ими и решил Коська заняться в этот разорванный на части день. Пошёл по улице навоз коровий собирать. По улице утром на пастбище прогнали стадо и теперь вся она в коровьих лепёхах и козьих шариках. Ну, шарики пусть валяются, а вот пару ведер растрескавшихся пацан на конюшне взял, ту саму лопатку совковую и пошёл на промысел.
Что можно сказать? Смотрели на него дети и бабы в селе, пока он эти два ведра набирал, как на юродивого. Никому ведь навозом удобрять сейчас растения в голову даже прийти не может. Маленькие дети принялись вокруг него скакать и дурнем обзывать. Потом и
