Тихой Жатвы. Мысль ударила посильнее, чем история Арта про Финея и деревню.
Почему? Зачем?
Тарим. Эир. Деревня. Три года, когда меня держали живым как приманку. Настойки, которые Эир пил каждый месяц. Ядра, которые охотники отдавали Тариму, а тот Виргу, они уходили дальше. Это был не сговор двух жадных людей, ради личной выгоды… а целенаправленная работа сектанта?
Лаэрс заметил по моим глазам, что я считаю.
— Дошло. — Кивнул он мне так, как хвалят ученика, у которого, наконец, получилось упражнение. — Люблю умных. Конечно, не верится, что ты пиковое Зерно смог убить Ростка и нашего брата. Кому расскажу… никто не поверит. Видимо Вирг, совсем зазнался и не ожидал удара. Так что считай это похвалой, не каждый даже Росток бы с ним справился. Знаешь я бы с удовольствием послушал историю, как всё это произошло, но стоит мне дать тебе возможность говорить, ты либо кричать начнёшь, либо плакать. А я такое не люблю.
Сектант сел снова напротив меня. Жетон положил рядом с собой, на плоский камень.
— Думаешь, наверное, как я тебя нашёл, — сказал он, складывая руки на коленях. — В городе ты неплохо спрятался. Не сам, конечно. Школа. У неё свои печати. Они мутят след, так у них устроено. Но даже там тебя было видно, если знать, что искать.
Он наклонился чуть ближе. Я мог разглядеть его глаза. Ничего особенного в них не было. Спокойные.
— Можно? Ты не против?
Он поднял ладонь. Я не мог ответить, его это ритуальное «можно», было не для меня. Лаэрс положил ладонь мне на грудь, чуть выше Зерна.
Вмятина взорвалась. Это было не похоже ни на одну боль, которую я помнил. Как будто кто-то нашёл во мне очень старую трещину и провёл по ней раскалённым железом.
Из глаз пошла вода. Рефлекс. Веки сами по себе пытались зажмуриться и не справлялись. Лицо горело. В груди задёргалось всё разом — Зерно, вмятина, дуга, кольца.
Лаэрс убрал ладонь.
— Чувствуешь? — Улыбнулся сектант. — Конечно, чувствуешь.
Он встал, отошёл и проверил котелок. Помешал в нём ложкой и тут же вернулся. Я наконец-то понял, что всё это… игра. Он так развлекается и получает от этого удовольствие. Больной, безумный шалх!
— Вирг всё-таки успел. Хорошая работа. Не каждый мастер на такое способен в последний момент.
Слова «в последний момент» во рту Лаэрса прозвучали как комплимент.
— Метка Жатвы. — Лаэрс сел обратно. — Любой собрат её может поставить, но перед самой смертью мало кто. Он всю свою силу потратил на неё, поэтому она такая особенная. Если тебе интересно, то снять её почти невозможно. В этом весь смысл. Человек может спрятаться в школе, в дружине, в караване, под чужим именем. Для нас он всё равно горит.
Я сидел и складывал его слова.
Ночь у двери комнаты. Двое стояли у порога — и не зашли. Я тогда подумал, что это Кайр или старший. Думал, может, Скалец. Но это были они. Меня нашли даже за школьными печатями. Они стояли в шаге двери и не зашли только потому, что знали — школа их раздавит. Но… получается в школе есть не только глаза и уши Скальца, но и секты? Так она ещё и в городскую стражу пробралась?..
Странные тяжёлые отклики во вмятине во время медитации. Боль перед сегодняшним похищением. Меня нашли по этой искре.
Лаэрс продолжил спокойно:
— Поэтому я ждал, когда мой зверёк наконец-то вылезет из норки. Как только ты вышел за стены, всё стало проще. Признаюсь, что я тебя даже потерял… Представляешь как я расстроился? Но ничего потом последовала такая яркая вспышка, что я тебя нашёл. Если хочешь, считай это везением.
Я его ненавидел Вирга всё больше, хотя он был уже мёртв. Меня пометили, словно какое-то животное. Злость не просто кипела, она сейчас была в каждом участке тела. Получается, что он мог бы меня не найти, но то нападение и моя активация глифов… они меня выдали?
Он усмехнулся.
— Дождался, когда вы будете слабые. Те, что пришли с дымом, не из нашей секты, если тебе интересно. Кто? Не знаю, врать не буду. Но мне они очень кстати пришлись. Подождал, пока всё стихнет, охрана уставшая и ослабленная. Вот я и спокойно подошёл и забрал тебя.
Лаэрс посмотрел на разложенное барахло.
Поднял один из пузырьков Эира. Поднёс к огню, посмотрел на свет. Мутная зеленоватая жидкость внутри качнулась.
— О-о-о… — Уголок рта дрогнул. — А это ты, оказывается, тоже сохранил? Какой бережливый молодой человек.
Поставил пузырёк обратно. Взял второй. Откупорил, понюхал, сморщил нос, как будто вспомнил знакомый запах.
— И даже не выпил? — Он произнёс это с сожалением. — Жаль… Если бы выпил, пилюля вышла бы куда лучше.
Я смотрел на него и не понимал.
— Думаешь, — Лаэрс закупорил пузырёк, постучал по нему ногтем, — это просто настойки роста? Так их и продают вам деревенским, голодным до силы. Нужно лишь найти того, кто захочет это дать… любимой дочке или сыну, племяннику или кому-то очень важному.
Поставил пузырёк рядом с первым.
— На самом деле как стимул роста они слабые. Чтобы они действительно подействовали… — Сектант вздохнул. — Потребуется много времени и постоянный приём.
Лаэрс наклонился ближе, опираясь локтями на колени.
— Они подготавливают сосуд.
Я уставился на него.
— Чем раньше человек начинает их пить, тем чище у нас потом выходит пилюля. Чем дольше — тем плотнее. Если довести человека до десятой ступени на этих настойках, а потом аккуратно вытянуть, — он показал ладонью движение, — может получиться пилюля, которой пробивают барьер между Узлом и Сердцевиной. Это очень дорогое изделие. Очень.
И улыбнулся, но не весело.
— Сколько работы… ты даже не представляешь. Наш глава долго возился с составом и проводил эксперименты на… желающих. И вот у нас есть маленькая ферма в руинах, на которую всем наплевать. Потребовалось терпение, ещё бы, годы ждём одну пилюлю. Мы всё продумали и организовали. Несколько деревень согласились покупать наши настойки роста для своих дорогих родственников. И вот такая вот уникальная пилюля, которую мы так ждали, сгинула… Так ещё и наш собрат тоже… И всё из-за сопляка на пиковом Зерне?
Сектант поморщился и покачал головой:
— Кто бы мог подумать о такой мелочи? Никто!
В голове громко щёлкнуло. Эир. Он пил настойки с двенадцати лет. Эира готовили не
