кольцом. Камешек был тёмный, с тонкой светлой жилкой по краю.
Ядро? Или маленький кусок ядра. Лаэрс положил его в железное кольцо, точно в центр, между зубцами и подошёл ко мне. Остановился и хлопнул себя по лбу.
— Чуть не забыл.
Вернулся к котелку и опустил туда край кольца, потом другое и так пока все участки не оказались в какой-то жидкости.
— Не дёргайся внутри. — Похлопал он меня по плечу. — Знаю, что хочется. Знаю, что попробуешь. Все пробуют. Чем больше дёргаешься, тем хуже выйдет. Ну и тебе больнее будет. Не хочу, чтобы ты испортил мою пилюлю. Хорошо? Договорились?
Сел на одно колено сбоку.
— Хотя… дёргайся. Можешь делать что угодно. Мне плевать.
Улыбнулся почти ласково. Я попытался сжать зубы, но не вышло. Кольцо опустилось мне на грудь, чуть выше Зерна. Тёмный металл лёг сначала легонько, потом тяжелее. Зубцы коснулись кожи через рубаху. Лаэрс прижал кольцо ладонью.
И тут я увидел печать, на этом артефакте и почувствовал ту, что внутри меня. Сетка вокруг Зерна сжалась. В груди у меня всё разом закричало. Толкнул энергию к плечу. Сетка ответила холодом. Толкнул вниз, в Зерно. В дугу между двумя глифами. Дуга натянулась, и сетка обхватила её с обеих сторон.
Боль и… это было… как когда из тебя вынимают тебя самого. Энергия пошла из Зерна тонкой никтой вверх в зубцы. Через них, куда-то дальше, в кольцо, в маленький осколок чужого ядра.
Зрение по краям потемнело. Голова отяжелела. Кольца на лбу повернулись. На третьем повороте дуга в груди натянулась. Печать вытягивала из меня энергию вверх и кольца на лбу как будто заметили это, потянули в ответ. Дуга между двумя глифами натянулась туда, куда секта тащила силу.
Источник дёрнулся обратно. Слабо. На пол пульсации.
Лаэрс моргнул.
— Что?..
Голос у него впервые ушёл с ровной линии. Он наклонился ближе, ладонь сильнее прижал к кольцу.
— Нет. Не туда.
Кольца повернулись ещё раз. Чётче и быстрее. Дуга в груди натянулась так, что во вмятине стало черно от боли. Зерно, которое только что вытягивали наружу, ушло обратно вглубь меня. Печать на груди дрогнула, и я кожей понял, что сетка вокруг источника на пульсацию стала горячей.
Лаэрс быстро поднял взгляд мне на лицо.
— Что это у тебя внутри?
И тут большой палец моей руки шевельнулся.
* * *
Поэтому и требуется чуть больше времени для глав, чтобы всё продумать заранее, заложить и потом раскрыть.
Напишите, догадывался ли вы: про Мираса, Вирга? Про то Эира и вмятину у Рейланда в Зерне?
https://author.today/work/602219
* * *
Глава 7
Кольцо тянуло из меня энергию. Было чувство, что от груди тянется невидимая нить, которую кто-то медленно наматывает на палец. Зерно сопротивлялось, но его слой за слоем втягивало в зубцы железного кольца.
Лаэрс склонился совсем близко. Я видел его светлые глаза и сползшую на шею темную повязку. На меня он даже не смотрел, его интересовало только кольцо.
Картинка перед глазами дергалась из-за боли. То я видел кольцо с темным осколком внутри, то огонь сбоку, то свои вещи на камне.
Все это расплывалось и снова собиралось в фокус с каждым новым морганием, наконец-то хоть это у меня вышло. Я попытался направить энергию в правую руку. В ответ блокирующая сетка внутри меня сжалась, и рука окончательно онемела. Я толкнул силу в горло, но сетка стала холодной, а язык отказался шевелиться.
Тогда я направил энергию в дугу между звериными знаками. Боль сразу ударила в старый шрам от Вирга. Сетка каждый раз реагировала по-новому, а я продолжал проверять ее уязвимости, прямо как тогда в руинах, когда пытался подобраться к чужому гнезду.
Я не искал, чем ударить, пытался нащупать щель, любую, через которую можно протолкнуть хоть половину пульсации своей воли. Но её не было.
— Если рвать рывками, — выдал Лаэрс ровно, не отрываясь от кольца, — пилюля выйдет рыхлая, а мне нужна плотная. Ты же не хочешь испортить то, ради чего я тебя сюда нёс?
Сырьё. Он говорил со мной как с куском мяса, которое нужно правильно засолить. Здесь меня не считали человеком даже на одну пульсацию. Это злило больше всего, но оно же мне помогало оставаться в сознании и не отключаться.
Не дёрнуться. Не оскалиться. Не плюнуть ему в это спокойное лицо. Тело меня предало целиком, до последней мышцы.
Я считал.
Первая.
Вторая.
Третья.
Четвёртая всегда срывалась. Месяцами её ненавидел, потому что она проваливалась глубже остальных и дёргала вмятину. Сейчас же я ждал её как старого знакомого. Потому что только она ещё доказывала, что я ещё живой.
Сначала ушла боль с краёв тела. Кисти, стопы, кожа на скулах — всё это перестало болеть. Потом пришла тяжёлая слабость, от которой не то что двигаться, даже думать не хочется За слабостью следом поднялся страх, тонкий и животный, не от того, что мне больно, а от того, что меня становится всё меньше. Я слушал себя изнутри и ловил, как с каждым витком кольца в груди убывает часть меня.
Четвёртая пульсация не пришла. И вот этой тишины я испугался по-настоящему. Боль означала, что внутри ещё есть что мучить. А тишина предвещала… ничего.
— Хорошо, — кивнул Лаэрс. — Плотно идёт.
Он чуть склонил голову, прислушиваясь к чему-то своими руками, как Эстер прислушивался к чужому ритму в зале созерцания.
— Вирг оставил на тебе редкую метку. Она мешает, но зато держит форму. Забавно. — Уголок рта дрогнул. — Вот теперь ты похож на годный материал.
Свободной рукой он, не глядя, потянулся к котелку над дугой, окунул туда два пальца, попробовал на ощупь и вернул ладонь на кольцо. Его покой был для меня мерзким. Нет злобы
