конечно нет, — говорю я со вздохом.
Какая-то частичка во мне надеялась, что вид у него будет хоть немножко пристыженным, но уже при первом взгляде ясно, что он не имеет к этому никакого отношения.
— Извини, просто… — Я встряхиваю свой айфон. — Эта вот хрень меня просто изводит. Я и подумала, что из всех, кто мог иметь доступ к ее аккаунту…
Он протягивает руку.
— Можно посмотреть?
— А ты что, не смотрел?
— Я у нее в блокировке. Уже не первый год.
— Понятно.
Я разблокирую свой телефон, перехожу в Instagram Афины и передаю трубку ему. Какое-то время Джефф скролит страницу вверх и вниз, задерживаясь на каждой фотке, пробегая глазами по надписям. Сложно даже представить, что сейчас у него в голове. Ведь это его бывшая девушка. Та, которую он любил.
Он опускает трубку.
— Это не она.
— То есть как?
— Это фотошоп со старого снимка. — Он возвращает трубку мне. — Ты разве не видишь? Освещение и тени отсутствуют. Да еще и размыто по краям.
— Какого же снимка? — удивляюсь я. — Я просмотрела все фотографии, которые смогла найти в интернете. В этой конкретной позе ее нигде нет.
— Может, просто больше нет в доступе? Я не знаю. Не отслеживал. Но точно помню, что где-то видел ее вот так раньше.
— Тогда кто за этим стоит? — напираю я. — Кто мог знать ее пароль?
— Да какая разница, — пожимает плечами Джефф. — У тебя ведь хейтеров в избытке? Ну и вот. Это мог быть кто угодно. Может, пароли Афины получилось легко взломать или есть какой-нибудь особо талантливый хакер, я не знаю. Может быть, просто прикол.
Но мне отчего-то не верится. Здесь что-то иное. Случайный троллинг не объясняет появления Афины конкретно передо мной или что ее призрак выслеживает каждый мой профессиональный шаг. Здесь кто-то дергает за ниточки.
— А у Афины нет сестры? — интересуюсь я. — Или каких-нибудь двоюродных братьев?
Миссис Лю рассказывала, что Афина в семье была единственным ребенком. Но двоюродные братья и сестры могут быть друг на друга очень похожи. Бывали же такие случаи? Или, скажем, миссис Лю утаивала. В голове проносятся безумные извороты сюжетов: и так и эдак. Сестра, которую считали умершей. Или скрытый близнец, выросший в коммунистическом Китае, сбегает в свободный мир и решает вмешаться в жизнь своей мертвой близняшки. Кстати, неплохая идея для романа. Может, стоит даже записать и убрать в архив, а затем вынуть, когда закончу свои псевдомемуары.
— Я догадываюсь, к чему ты клонишь. — Джефф задумчиво качает головой. — Но это здесь ни при чем, стопроцентно.
— Ты уверен?
— Родители Афины, когда эмигрировали, потеряли связь со всей своей родней. Я уверен, ты слышала, как она об этом рассказывала. В самом деле, в их семейной истории есть такие навороты, что просто охренеть. Кого-то там убили, кого-то расстреляли, кто-то потерялся в море. Может, это и выдумано — если да, то это хрень невероятная, — но я не думаю, что уж настолько. Я сам разговаривал об этом с миссис Лю… Так, в общих чертах. Страдание действительно там присутствует.
— Но ты ж не думаешь… — Я резко умолкаю.
— Что? Что это она?
Джефф тоже замолкает. Не исключено, что и его посещало схожее подозрение. Понятно, безумие, но полностью исключать, что Афина инсценировала собственную смерть, подложив рукопись именно туда, где я ее увижу, ведь тоже нельзя? А похороны могли быть представлением. И в этом она могла задействовать свою мать. Может, прямо сейчас Афина откуда-нибудь наблюдает и посмеивается в обшлаг своего плаща.
Но Джефф качает головой.
— Да ну. Она была странной, но не сумасшедшей. Такой… ну, как все писатели. Но чтобы эти штучки-дрючки с перформансами… Да ну. — Он встречается со мной взглядом. — И ведь ты разве сама не…
Не видела, как она умерла?
Да, видела. Видела панику в ее глазах и как она бьется в конвульсиях, пытаясь освободить горло; как она наконец затихает и синеет прямо у меня на глазах. Подделать такое она бы не смогла. Такое не смогла бы изобразить даже самая лучшая актриса в мире.
— Тогда кто проделывает все это со мной? — спрашиваю я с настойчивостью. — Чего им надо?
— Да какая разница! — Джефф пожимает плечами. — Просто не обращай внимания. Ты ведь раньше отмахивалась от этого, и без проблем? Где твоя толстокожесть? Чего уж так метаться сейчас?
— Потому что… — Я мучительно сглатываю. — Это больно. Это просто… реально больно.
— А-а. — Джефф подается вперед. — Так ты собираешься сказать мне сейчас правду?
Я открываю рот, но наружу ничего не выходит. Я этого сделать не могу. Я так долго держала оборону; не проговаривалась, даже если это каким-то жутким образом могло меня освободить.
— Я понимаю, — усмехается Джефф. — Если сказать всего раз, то обратно слов уже не упихнуть.
Он знает. Это видно по его лицу. Я не утруждаю себя попытками убедить его в обратном или объяснить нюансы — что я действительно вложилась в работу, что «Последний фронт» достижение такое же мое, как и Афины, что без меня он просто не мог бы существовать в своем нынешнем виде. Это не имеет значения. Джефф определился с решением, и это прекрасно — он не может сделать мне ничего больше, чем уже наделал интернет.
В попытке собраться я сердито моргаю, уставившись в стол. Убедить его в моей невиновности я не могу, но нужно заставить его понять.
— Просто не понимаю, откуда у всех такая одержимость наследием Афины, — бросаю я наконец. — Все говорят о ней так, будто она была настоящей святой.
Джефф накреняет голову и усаживается глубже, подсунув под себя ладони.
— Ну говорят, и что?
— А то, что я видела, как она пишет! — вырывается у меня.
Даже не понимаю, зачем я это говорю, и уж особенно Джеффу. Видимо, просто больше не могу удерживать это в себе, не могу сглатывать обиду.
— Вот уж кто была настоящей воровкой. Выдаивала из людей боль и присваивала, чтобы затем описывать ее на свой лад, по своему усмотрению. Она украла столько же, сколько и я, — да что там, куда больше! Она воровала у меня. Тогда, еще в колледже, она…
Мне перехватывает дыхание, щиплет в носу, и я зажимаю рот. Эту историю я прежде никому не рассказывала. И если сейчас продолжу, то разрыдаюсь.
— У меня она, между прочим, тоже подворовывала, — вставляет Джефф. — Постоянно.
Я ошеломлена.
— Ты хочешь сказать, что твои рассказы…
— Нет, я имею в виду… Тут не все так просто. Ну вот например… — Глаза Джеффа бегают по сторонам, будто он боится, что кто-нибудь подслушает. Он делает глубокий вдох. —
