Василисой. Красотки с интересом поглядывают на Змейку в никабе, пока провожают нас в зал.
— Ваш противник уже прибыл, Данила Степанович, — докладывает Алиса. — Он в раздевалке. Гости тоже все уже расселись. Как и медперсонал «Медси».
— Хорошо, — киваю.
Первым делом поприветствую гостей, а потом пойду переодеваться.
За накрытыми столами уже собираются наши благородные зрители. Здесь и Борзов, и Маша Морозова с подругами, и даже сам князь с Морозов с графом Шереметьевым. Ну дела! Я приветствую знатных мужей поклонами, а девушкам целую протянутые руки. В свою очередь барышни с горячим любопытством поглядывают на Змейку в никабе, особенно на ее проступающие сквозь покрывало выпуклости. Но хищницу я им не представляю — пускай считают моей слугой.
— Ну что, Данила, готов задать трепку Паскевичу-младшему? — спрашивает князь Морозов, хитро улыбаясь.
— Ваше Сиятельство, я готов выложиться на все сто, — отвечаю, — чтобы не обидеть княжича неуважением.
Старики Морозов с Шереметьевым довольно смеются. Еще потрепавшись, я ухожу в раздевалку.
* * *
После того, как Данила уходит, Мария Морозова решается сходить в раздевалку к Диме Паскевичу. Всё это время княжна радовалась победе Данилы, но в то же время ей было стыдно за свои прошлые отношения с Паскевичем. Ведь именно из-за них Дима и возненавидел Данилу и теперь не дает ему спокойно жить.
Хватит! Пора прекратить это безумие! Мария хочет сказать княжичу, чтобы он перестал злиться на Данилу, ведь у обычного дворянина с княжной в принципе не может быть никакой связи, кроме дружбы, и вся злость Паскевича не стоит выеденного яйца. Пускай сегодня будет последний поединок, а уже завтра пути Димы и Данила навсегда разойдутся в разные направления.
Мария проходит по коридору, заворачивает за угол и, открыв дверь, застывает. На ее глазах Дима Паскевич бросает в рот зеленую пилюлю.
— Маша? — замечает ее княжич. — Что ты здесь делаешь?
Лицо Дмитрия меняется прямо на глазах. Зрачки расширяются, сосуды в глазах лопаются так, что белки становятся полностью красными, как у какого-то демона, а на лбу и шее вздувается сетка вен.
Мария, оторопев, смотрит на изменившегося княжича. Дмитрий подходит к ней ближе и оскаливается.
— Неужели ты пришла поддержать меня…А-а-а-й!!!
Резко Мария наносит Дмитрию пощечину, и он с воплем отшатывается. Теперь лицо княжича обезображено еще больше — отпечатком руки Морозовой.
Не произнеся ни слова, Мария отворачивается и уходит. С Паскевичем говорить бесполезно. Человек, который решился на «зверобой», последний на свете мерзавец и подлец.
Сейчас нужно срочно бежать к Даниле и предупредить его, чтобы он отказался от поединка. Это жизненно важно. Иначе Паскевич убьет его на арене.
Глава 15
Чья химия круче?
— Хм, вроде всё готово… — я смотрю на себя раздетого в зеркале. Пару энергопластырей налепил, одну регенеративную таблетку выпил.
Жульничать я не собираюсь. Пластыри сделал на всякий случай, вдруг случится форс-мажор — например, граф Хоренов прыгнет с потолка, всякое же бывает. А таблетка — подстраховка, если мне тот же череп расколют. Так я не вырублюсь и смогу себе остановить кровопотерю.
Хлопок двери сзади. Кто-то вломился, даже не постучавшись.
— Данила, ты должен… Ой! — Маша отворачивает пунцовое лицо. — Прости, но ты должен знать, — продолжая смотреть в сторону, княжна сообщает. — Дима жульничает. Он выпил «зверобой».
— «Звербой»? — удивляюсь я. — Он что, совсем кретин?
— Он — мразь, — твердо заявляет Морозова и поджимает губы. — Полное ничтожество. Но это не меняет того, что биться с ним сейчас очень опасно. Ты должен отказаться от поединка, Данила.
Я думаю несколько секунд. Хотя что тут думать?
— Нет.
— Даня, ты мне не веришь? — округляет глаза Маша. — Это точно «зверобой»! Мы проходили в институте последствия маготропных веществ: лопнувшие капилляры в глазах, повышенная венозность…
— Маш, я тебе верю, — заверяю ее. — Но что я действительно должен сделать — это проучить Паскевича. Он не остановился перед наркотиками, чтобы навредить мне. А значит, в будущем совсем слетит с тормозов. Его необходимо осадить.
Морозова вздыхает, но принимает мои аргументы. Пожелав мне удачи, девушка уходит. Я же дожидаюсь Змейки. Хищница в никабе проходит сквозь стену и, подняв маску, строит гневную гримасу:
— Жррать пилюли, — докладывает четырехрукая. — Глаза кррраснеть, зрррачки ширрре.
— Понятно, — киваю.
Дело в том, что я сразу заподозрил Паскевича в жульничестве. Слишком рано он захотел реванша, а значит, придумал себе «костыль» в помощь. Вот я и поставил Змейку следить за раздевалкой княжича на всякий случай. Сидя в стене, она и подглядела, как он уминает «зверобой». Ну и Маша тоже подтвердила эту версию, спасибо княжне.
— Что ж, Димка, — усмехаюсь, доставая из сумки больше пластырей. — Не хочешь драться по-честному, да и отлично! Зато мы узнаем, чья химия круче. Змейка, помоги, пожалуйста наклеить пластыри.
— Я — Матть выводка, — Горгона вынимает из-под покрывала когтистые руки и начинает помогать.
Лепим мне на спину двадцать пластырей, затем я пью микстуру производства Лакомки. Лекарство немного усилит мой контроль над псионикой. Ну и последний штрих — «включить» Егора.
— Если меня ранят, сворачивай кровь, но несильно, — даю короткую инструкцию.
— Что значит «несильно»? — недоумевает «кровник».
— Значит, чтобы из раны текло, но при этом я не умер, — ввожу его в ступор еще больше. Но я верю в парня — он разберется.
Быстро одеваюсь, опоясываюсь ножнами с навахой и возвращаюсь в зал. Морозовы с друзьями приветственно машут мне. Со стороны Паскевича, не считая телохранителей, пришла только Зина — сидит вся печальная и бледная. Сам Дмитрий уже топчется на арене и машет клинком. Княжич злобный как черт. И немудрено — ведь, по нашему уговору, сейчас ему придется извиняться передо мной прямо на глазах княжон Лопухиной, Меньшиковой и, конечно, Морозовой.
Не задерживаясь, я взбираюсь на арену. Вблизи могу рассмотреть рожу Паскевича во всей красе. Мда, ну и видок. Красные белки глаз, расширенные вены на лице и шее. И как вишенка на торте — на щеке багровый кровоподтек в форме тонкой ладони. Похоже, Маша врезала ему с усилением.
— Тебе бы сниматься в фильме ужасов, — бросаю взгляд на простой меч в руке княжича. — А папин клинок тебе в этот раз не доверили?
— Зачем ты их привел⁈ — орет Паскевич,
