маневровые двигатели, не позволило кораблю начать неконтролируемое вращение.
— Ватсон, что с «громовержцами?»! — Андрей тряхнул головой, пытаясь отогнать жуткий гул в ушах.
— Готовы, капитан, — спокойно проговорил ИИ.
— Тогда ОГОНЬ, МАТЬ ТВОЮ! — рявкнул Андрей.
— Выполняю, капитан.
Не было ни ослепляющей вспышки, ни кинетических следов. Только глубокий, утробный гул, пронзивший корабль насквозь, и лёгкий толчок, от которого по спине пробежал холодок. Два снаряда, разогнанных до невероятной скорости, почти невидимые, прошили космос, врезались в щит линкора и пробили его, словно тонкое стекло.
— Повторный! — рявкнул Андрей.
Спустя мгновение всё повторилось: глубокий гул и толчок. Снаряды, пробив ослабленные щиты, врезались в корпус корабля, проникая в самое ядро. По всей видимости, один из таких залпов угодил точно в реакторный отсек, вызывая цепную реакцию.
Огромный корабль задрожал, его корпус покрылся трещинами, а затем он взорвался, залив космос ослепительным светом.
В рубке управления «Перуна» повисла оглушительная тишина. Андрей устало опустился в кресло. Он даже не помнил, как поднялся во время боя. По лицу стекал пот. Капитан провёл рукой по мокрым волосам и криво усмехнулся.
Ну вот. Корабль, что мог бы послужить на благо в войне с арианцами, был уничтожен. Андрей не хотел уничтожать линкор, но судьба распорядилась иначе. Лучше линкор, чем «Перун» и он сам.
Тишину внезапно нарушил связист. Он загнул такую матерную тираду, что Андрей невольно вспомнил деда. Не того, что они нашли на старом чужом корабле, а своего родного. Сердце опять защемило, как тогда, когда он понял, что Земли нет. Не будет уже посиделок на даче с шашлыками и пивом. Не будет весёлого смеха и шуток его друзей из Академии. Всё это осталось в прошлом. В том, в котором Земля ещё жива.
Андрей поднял взгляд и осмотрел всех в рубке. На их лицах читалось счастье, удивление и невероятное облегчение. Он невольно улыбнулся. Прошлое остаётся в прошлом. Каким бы оно ни было больным, какие бы раны ни оставило. Всё, что было, уже не имеет значения. Всегда важно только то, что будет. А впереди его ждёт долгий путь. И этот путь он пройдёт не один. С ним его новые соратники, новые друзья. Рем, Дрея, Ватсон, Робо. Люди, что доверились ему: Элия, Зейд, Ричи, Арни, Санса, Лиза. И это только начало. Возможно, отсюда начинается новый путь, новый виток.
— Ватсон, доклад, — устало проговорил Андрей.
— Системы корабля хоть и потрёпаны, но боеспособны. Вражеский флот потерял костяк и пытается выйти из боя. Некоторые встают в дрейф и сдаются. Мы победили, капитан.
В космосе, где ещё минуту назад бушевал ад, было затишье. От огромного линкора остался лишь хаотичный пояс обломков, медленно разлетающихся в стороны. Некоторые вражеские корабли, потерявшие волю к бою, легли в дрейф, их огни погасли в знак капитуляции. Другие, более мелкие, пытались уйти, но были слишком потрёпаны для быстрого прыжка. На борту «Перуна» тишина была другой — не напряжённой, а вымотанной и усталой.
Инженеры уже сновали по коридорам, осматривая повреждения. По всему кораблю был слышен треск неисправной проводки, а воздух был наполнен едким запахом озона.
— Ватсон, свяжись с вражескими кораблями. Скажи им, что мы принимаем их капитуляцию, — Андрей устало потёр лицо. — Пусть отключают все системы и ждут дальнейших инструкций.
— Выполняю, — спокойно отозвался ИИ.
Элия, чьи пальцы всё ещё подрагивали, подошла к капитану. Она смотрела на Андрея с неприкрытым восхищением, что, если честно, не особо капитану нравилось. Но ничего с этим поделать он пока не мог.
— Капитан… наши щиты… я никогда не видела ничего подобного, — пробормотала она. — Это… как мы это сделали?
Андрей лишь слабо улыбнулся в ответ.
— Позже, Элия. Про многое позже, — он перевёл взгляд на тактическую карту, где значки вражеских кораблей либо мигали белым, символизируя сдачу, либо исчезали по мере выхода из боя.
Они выиграли битву, но Андрей понимал: война ещё не окончена. Хотя для него война закончится только со смертью арианцев, о которых он невольно стал забывать под грудой новых проблем. Но сейчас, после победы, он снова вспомнил о них. Теперь ему нужно было найти Дрею и Рема. А после — убираться из этой системы домой, к Колыбели. Он слишком долго задержался в этом проклятом месте.
— Капитан, нас вызывают! — воскликнул связист, и его голос вернул Андрея к реальности.
— Выведи на экран, — Андрей устало откинулся на спинку кресла и посмотрел на изображение.
Место он узнал сразу. Он был там всего один раз, но хорошо запомнил этот тронный зал и сам трон, на котором восседал Адмирал. Тот и сейчас сидел там, только у его ног на коленях сидела девушка. Цепь от её шеи шла выше и заканчивалась в руке Адмирала. Тот смотрел на Андрея, прищурившись и усмехаясь.
Андрей узнал её. Ещё бы не узнать! Он искал её всё это время в этой чёртовой системе, а этот урод держит её рядом, как трофей. Не в силах сдержать ярость, Андрей вскочил. Это вызвало ещё более широкую улыбку на лице Адмирала.
— Не думал, что ты доставишь мне столько проблем, капитан. А если бы думал, то убил бы тебя на месте, — проговорил Адмирал, и его голос был удивительно спокойным. Он говорил так, словно обсуждал незначительную досадную неприятность.
— Отпусти её и моих друзей, и я уйду, — голос Андрея был напряжён, а в глазах читалась мольба. — Просто уйду.
— О нет, — Адмирал покачал головой, и его улыбка стала шире, обнажая холодную ярость. — Ты пошатнул мою власть и мои устои. Из-за тебя у меня здесь такие проблемы, что простым уходом ты не отделаешься. Хочешь её свободы? Приходи и встань передо мной на колени. Моли о пощаде, и тогда… Тогда, может быть, я приму твою капитуляцию. Не обещаю, что ты будешь жить, но вот она будет отлично жить в моём гареме. Слишком красива, чтобы её убивать. У тебя, капитан, ровно двенадцать часов на решение. После тебе лучше не знать, что будет, — и прежде чем Андрей успел ответить, связь прервалась.
В тот момент, когда экран погас, в рубке повисла тяжёлая, давящая тишина. Никто не решался пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы произнести хоть слово. Все взгляды были прикованы к Андрею.
Он опустился в кресло, глядя перед собой, и казалось, что в его груди надорвалась очередная струна. Эта боль была куда острее, чем любой удар линкора. Ярость, которая вспыхнула в нём, была холодной и одновременно жгучей. Весь мир сузился до трёх вещей: Адмирала, его проклятого трона и Убежища-1.
Всё, что было до
