class="p1">– Ага. Почти. Слушай, ничего, если я на «ты»? А то как-то совсем неудобно разговаривать.
– Ничего, ничего. Ты, главное, в печь не суй, а там хоть горшком называй.
– Боюсь, всё-таки в печь.
– Начинается…
– Увы. Так вот. Если коротко, то мы до этого твоего Михаила дотянуться не можем. То есть я с Григорием и наше прямое начальство.
– Как это не можете? Он что, министр внутренних дел?
– Если бы министр… Видишь ли, наших долбанных интриг тебе всё равно не понять, поэтому я и рассказывать не буду. Одно скажу. Тех, кто может сейчас хоть как-то этого Михаила ущучить, сейчас в стране нет. И довольно долго ещё не будет.
– Погоди, а как же мои мама и сестра? Они ведь в заложниках! Это же обычное дело – помощь и защита граждан! При чём здесь Михаил, там или не Михаил… Бандиты похитили двух честных граждан. Спасайте. Это же ваша работа!
– Бандиты… То, что я тебе сейчас скажу, на самом деле считай, что я не говорил. Услышишь – и забудь. Понял?
– Чего уж тут не понять…
– Не бандиты это.
– А кто?
Валера молчал.
– ФСБ? – догадался я. – Так это ваши?!
Едва заметный кивок головы.
– Ну вы и суки, – сказал я. – Какие же вы суки, всё-таки, Валера. Я ведь вам поверил…. Эх, дурак, одно слово. И что мне делать? Нет, ты скажи. Что мне теперь делать?!
– Не ори, – тихо сказал он. – Не ори, пожалуйста.
– ……!!
– Я выяснил, где их держат. Элитный дачный посёлок Липники возле своего города знаешь?
– Знаю.
– Хорошо знаешь?
– Чтобы хорошо его знать, там надо жить. Знаю, где находится. Ну, и был внутри один раз. В гостях у приятеля.
– Этого достаточно. Слушай тогда сюда, как говорят в Одессе. Слушай и запоминай.
Я лежал на пригорке за толстой сосной и в бинокль разглядывал элитный дачный посёлок Липники.
Давно, давно я не был в родных краях. Вон как за эти полтора года разросся посёлок – не узнать. Было каких-то два десятка монстров-дворцов, а теперь… Богатеют люди. Бандиты, конечно, в основном, да власть местная. Но есть, наверное, тут дома и честных бизнесменов. Относительно честных, конечно. Да, богатеют. И вкус приобретают. Вон уже и благородная сдержанность в линиях фасадов появилась и даже изящество некоторое с претензией на стиль. Ладно, мне сейчас не до рассматривания архитектурных изысков. Мне сейчас нужно найти на краю посёлка двухэтажный белый особняк с красной черепичной крышей и тарелкой спутниковой антенны… Чёрт, да таких тут несколько! Вон тот белый двухэтажный, и этот… И крыша у них черепичная красная, и спутниковые антенны имеются! Погоди. Спокойно. У тебя же есть примерная схема, которую дал Валера. Достань и посмотри. Так. Особняк на самом краю посёлка, у леса. Значит, ни тот, ни этот не подходят. А подходит под описание и схему… Да, точно. Вон он. Помнится ещё Валера говорил, что у него высокая каминная труба. Есть такая? Есть. Только у него, кстати, и есть. У всех остальных белых и черепичных трубы ниже. Так что, он? Он. Других всё равно нет, значит, будем считать, что он. Ну а там, как карта ляжет.
Уже начинало смеркаться, когда я, решился. Есть ли в комнатах охрана, где именно она расположена и в каком количестве, мне всё равно рассмотреть не удалось: все окна были забраны изнутри плотными жалюзи. Зато удалось увидеть главное – маму и сестру Любу. С пригорка особняк просматривался не очень хорошо даже в бинокль, потому как стоял на самом краю посёлка и его закрывали от обзора другие строения. Но мне пришла в голову счастливая мысль устроиться на самой верхушке сосны и оттуда я все прекрасно разглядел. Мама и Люба как раз прогуливались во дворе под охраной двоих, облачённых в спортивные костюмы, коротко стриженых крепких на вид молодых мужчин. Бинокль был мощный, и у меня защемило сердце: мама выглядела постаревшей и печальной, а моя младшая сестрёнка – обычно стройная и звонкая – непривычно сутулилась и как-то опасливо и затравлено поглядывала по сторонам.
Ну, гады, подумал я, подождите. Сейчас я вам покажу, на чьей стороне сила. В клочья порву сволочей.
Действовать надо было быстро, пока маму и сестру не увели внутрь дома, планировка, которого мне была неизвестна. И я начал действовать.
Когда перед тобой из ниоткуда появляется человек, летящий ногами тебе прямо в лицо, увернуться практически невозможно. Даже не знаю, кто бы смог. Возможно, Мохаммед Али в лучшие свои годы. Но охраннику до Мохаммеда Али было явно далеко. Он так и отлетел к стене дома, где и замер с разбитой в кровь мордой в нелепой позе. У второго для соответствующей реакции на происходящее было чуть больше времени, но он тоже не успел. То есть единственное, что он успел, – это цапнуть правой рукой под мышкой несуществующий пистолет. Я уложил его тоже ударом ногами, переместившись в пространстве таким образом, чтобы удар получился очень сильным (сам я, без помощи нуль-т, такой удар в жизни бы не сумел нанести), но ударил на этот раз не в лицо, а в живот, целясь в солнечное сплетение. И попал. Утвердился на земле, оглянулся.
– Ленечка! – вскрикнула мама. – Сыночек!
– Ленька!! – радостно заорала сестра и кинулась мне на шею.
– Тише, – улыбнулся я. – Задушишь. Мама, иди сюда, обними меня покрепче. Сейчас мы с вами уберёмся из этого места и больше вас никто и никогда не тронет.
Я обнял их обоих и подумал, что, скорее всего, смогу перенестись, например, к Женьке Микуличу сразу с двоими…
– Стоять! – негромко, но внятно сказали сзади. – Руки за голову и медленно повернись.
Я обернулся. Из приоткрытого окна первого этажа на меня смотрели двое: автоматный ствол и худое бледное человеческое лицо со сжатыми губами.
– Да пошёл ты… – сказал я и, закрыв глаза и продолжая обнимать своих любимых, представил берег маленькой украинской речки, осенний лес на левом берегу и…
Выстрел ударил нагло и резко, и боль вспыхнула и затопила огнём всю правую сторону груди. Меня швырнуло вперёд, на маму и сестру, что-то багровое и мутное заколыхалось перед глазами, и дальше я уже ничего помнил.
Глава пятнадцатая
Умник остановил «Мураш» неподалёку от ворот.
– Повтори задание, – сказала Вишня.
– Проникнуть за ворота к золотому шару. Если жахов там нет, вернуться за вами. Если они там, постараться себя не обнаружить и тоже вернуться.
– Да, правильно. Ох, не по душе мне это как-то…
