освободительного похода против персов.
Монарх уверенно схватил его и, не дожидаясь пока нос корабля, уткнется в песок, сильно размахнувшись, мощно бросил копье вперед. Пущенное умелой рукой оружие легко преодолело пространство белого прибоя и со всего маха грозно воткнулось в песчаный берег и величаво застыло на виду у всего македонского войска, подплывающего к азиатскому берегу.
- Боги вручают мне Азию!– громко оповестил радостным голосом Александр, чем вызвал бурю восторга и ликования у всех воинов, находившихся на кораблях. Все они расценили действие царя как хорошее предзнаменование всему их походу.
Царская триера плавно влетела на мягкий песок и, сумевший удержаться на ногах Александр, первым смело спрыгнул на азиатский берег. Стоя по колено в пене прибоя, царь энергично призывал своих воинов последовать его примеру.
Солдаты гурьбой повалили с кораблей твердо уверенные, что действительно бессмертные боги благоволят их молодому правителю. Персов не было видно и поэтому, новоявленным покорителям Азии никто не противостоял в отличие от их легендарных предшественников, встретивших при своей высадке яростное сопротивление троянцев.
Вслед за царем на азиатскую землю вступили царские друзья, в числе которых был и Александр Линкестиец, единственный из троих братьев, представителей одного из самого могущественного рода Верхней Македонии, замешенных в убийства царя Филиппа.
Купивший себе жизнь ценой личного унижения, он всей душой ненавидел Александра Аргида, считая себя достойным трона своей страны. Прекрасно проявив себя во время последнего похода, Линкестиец не позволил своим врагам из царского окружения, в чем - либо себя упрекнуть.
Он вместе со всеми шел в атаку на трибалов и фракийцев, смело штурмовал Пелий и Фивы. Все его действия были открытыми, и ненавистные Линкестийцу Гефестион, Птоломей и Эригний могли только кусать от досады губы, не имея возможности уличить Александра в неискренности.
Глупцы, с момента переходом Александра Линкестийца в свиту македонского царя, всеми интригами и связями занималась его мать Гекуба. Именно она через оставшихся людей наладила связь с азиатским берегом Геллеспонта, регулярно информируя своих потенциальных союзников о положении в Македонии.
Сейчас, высаживаясь на берег Троады, Александр Линкестиец в полной мере оценил устроенное царем представление и со всей ясностью понял, что им двоим, нет места в этом большом мире и один из них должен будет уйти. Линкестиец всей душой желал это Александру, но предательская дрожь слегка сотрясала его колени.
Глава II. Илионские встречи.
Ловкий тактический маневр позволил Александру обмануть своего врага и выйти ему в тыл, ставя персов в трудное положение догоняющего. У высадившегося в Троаде полководца было около суток спокойного времени, которые энергичный Александр намеривался потратить с пользой для самого себя.
Отпустив афинские корабли обратно, и дав приказ войску разбить временный лагерь, царь во главе своей конной агемы решил навестить легендарный город, чьи стены были великолепно видны с берега. Своей легендарной историей, Троя неотвратимо притягивала его к себе Александра подобно огромному магниту, силе которого невозможно было сопротивляться.
С сильным трепетом в груди, направился македонский полководец в священный город Илион, о котором столько много говорила ему его мать, повествуя о славных корнях своего рода. Город, о котором ему так много рассказывал Аристотель, и чья история в виде поэтического произведения Гомера всегда была в его шатре в качестве любимого произведения.
Конечно, сегодня Троя была совершенно иным городом. В ней много изменилось, там жили другие люди, но сама возможность прикоснуться к священным камням Илиона отчаянно будоражило сердце и ум молодого человека.
Отправившись в путь налегке, македонцы буквально на крыльях пролетели весь отрезок пути, что разделял их лагерь на берегу моря и знаменитую Трою.
Время сильно изменило облик величественного града царя Приама, чье описание Гомером сильно потрясло Александра в детстве. Но чем ближе он приближался к нему, тем сильнее становилось его разочарование от открывшегося ему вида. Время не пощадило легендарный город.
Вместо мощного города выдержавшего десятилетнюю осаду союзного войска, взору царя предстал обыкновенный захудалый городишко, каких Александр за всю свою недолгую, но бурную военную жизнь повидал в большом количестве.
Не было тех циклопических стен, что построили бессмертные олимпийские боги Посейдон и Аполлон первому троянскому царю по велению Зевса. Чью крепость было невозможно покорить и разрушить военной силой, и можно было сломить только хитростью великого Одиссея и изменой в рядах троянцев, оставшейся в памяти потомков под названием «троянский конь».
Город, представший перед Александром, имел самые обычные для захолустья низкие каменные стены, с которыми македоняне, шутя, справились бы за один хороший штурм. Главные деревянные ворота города, обшитые тонкими медными листами, и совершенно не производили впечатления легендарной Секейской твердыни, о которую неизменно разбивалось ахейское войско, пытаясь захватить город приступом.
Увы, время основательно преобразило их, и теперь они едва ли выдержали бы одного часа атаки таранов македонского войска. Завидев македонскую кавалерию, стоявшие на воротах стражники с испугом расступилась перед ней, даже не пытаясь остановить проезд царской агемы. Могучие всадники могли просто затоптать их конями и забить копьями, если бы на это была воля их повелителя.
От всего увиденного веяло запустением и забвением, которое медленно, но верно поглощало останки некогда прославленного города. Пройдут века, и разрушенный в очередной раз, новыми захватчиками, город полностью скроется под слоем земли и станет одним огромным могильным холмом.
Единственное, что привлекло внимание Александра как военного человека, когда он въехал в город, это была возвышенность в центре города, на которой располагался главный храм Трои и дворец правителя. В их величавости и монументальности явно чувствовался дух гордый былого времени, хотя прошедшие века сильно поработали над их обликами. Они сразу приковали к себе взгляд македонского царя, который направил к ним своего верного Букефала, едва только всадники выехали на небольшую площадь, невдалеке от городских ворот.
Внезапное появление неизвестных всадников вызвало страшный переполох среди мирных обитателей Трои, давно привыкших к тихой размеренной жизни. Подобно курицам, спасавшимся от когтей грозного ястреба, разбегались они прочь от копыт коня македонского владыки, уверенно скакавшего по улицам дремлющего Илиона.
Поворот, еще поворот и вот уже приходиться сдерживать разгоряченного бегом коня перед главным храмом города. Александр почему-то интуитивно почувствовал, что именно в нем он обязательно найдет что-то важное для себя и своего похода.
Не удостоив своего внимания толпу ротозеев начавших робко приближаться к всадникам, царь смело шагнул к
