Закончила свои признания, чуть не плача:
— Всю ночь я рыдала, обвиняя себя в убийстве. А во время завтрака едва в обморок не упала, когда увидала вас в обеденном зале. Даже ничего при этом не расслышала из ваших слов, ко мне обращенных. Потом служанки пытались мне донести нечто сумбурное, непонятное, каждая по-своему. И я решила выкрасть ценнейшее лекарство, которое только и могло вам как-то помочь. А вы его выбросили… Оно стоит, как два баронства.
— Я же не знал. — Рыцарь чувствовал себя последним идиотом, не понимая, как теперь опровергнуть собственную ложь. — И если это настолько важно, я постараюсь вернуть вам стоимость этого лекарства. Сколько у вас стоит одно баронство?
Она глянула на него как на привидение, но ответила:
— Смотря какое… От трехсот до пятисот золотых…
Умножать на два Василий не разучился: «Вот старый хрыч, обманул с обменом! Его киселек всего пятьсот стоит, а лекарство вдвое потянет… И он еще жался мне зубы бесплатно сделать?!»
Однако продолжение флирта с ведьмой занимало его больше. Спрашивается: зачем так рисковать? Ведь и так почти при смерти, чуть не умер три раза, как волхв утверждал, а все равно одно глупое желание все крепло и крепло. Дико, до судорог хотелось опять подержать в своих руках девичью ладошку, а потом хоть на мгновение прижаться к ней губами.
Вот на исполнение этого желания теперь и работала мужская смекалка, хитрость, настойчивость, опыт и все остальное.
— Надо же, как вам не повезло в жизни! — воскликнул он с глубоким сочувствием, глядя на юную красавицу, как на покойницу. — Это вам и в самом деле ни любви познать, ни пылких, страстных объятий, ни горячих поцелуев…
Он скорей утверждал, чем спрашивал, но ответ получил:
— Да, это почти невозможно…
— В самом деле! — уцепился он за слово «почти». — Это вы правильно заметили! Почти! То есть если мужчина будет вас обнимать аккуратно и осторожно, вы познаете его ласки, но с ним ничего не случится! Верно?
Не понимающая его радости девушка вытерла слезы и попыталась уточнить:
— Это как?
— Ну вы утверждали, что я взял вашу руку и прижал к губам… Но ведь при этом со мной ничего не случилось!
— Ну да…
— Вот! Вам только и надо, что жестко контролировать свою руку. И заранее потренироваться с кем-то.
— С кем? Кто на такое пойдет по собственной дурости? — недоумевала она.
— Да хоть я! Тем более что меня уже, наверное, ничем нельзя убить. Смотри! — Он ухватился рукой за стул, легко подтянув его к кровати вплотную. — Теперь сиди и не шевелись… Нет, ты нервничаешь, мало ли что! Подложи свою правую руку под себя… вот так, прижми бедром! А теперь я беру твою левую руку… Видишь, ничего не случилось! Теперь представляю свою возлюбленную Зареславу и… начинаю целовать ее нежную кожу…
Все-таки мужской напор вкупе со страстью и некоторыми желаниями ломает все преграды! Ведьма с оторопью смотрела, как рыцарь все с большим и большим пылом целует ее руку. А сам Райкалин словно пребывал в раю. Губы еще сильно побаливали, плохо слушались и мешали своей опухлостью. Приходилось их подпирать изнутри языком. Но блаженство показалось совсем неистовым, когда язык нечаянно и кожу женской ручки лизнул. И в таком блаженстве пролетела целая минута.
Потом раздался вопросительный стон: Зареслава немного пришла в себя, стала понимать, что творится. Наверное, догадалась, что ее попросту нагло, обманом используют для каких-то непонятных целей. И будь у нее правая рука свободна, похоже, могла и ударить рыцаря со всей силы. Но она оказалась прижата собственным телом, а когда все-таки освободилась и замахнулась, Грина спасло постороннее вмешательство. Дверь резко открылась, и на пороге появился недовольный Гонта.
— Никто меня не остановит! — Видимо, в коридоре его попытались задержать оруженосцы и русские амазонки. Но когда он увидел открывшуюся ему сценку, то ничего, кроме изумленного рычания, выдавить из себя не мог.
Полусидящий больной в упоении лобзает ручку раскрасневшейся красавицы, а она в замахе готовится его ударить.
Но не ударила, видимо, испугалась посторонних. Зато резко вырвала левую руку, подхватила шляпку, надевая ее на ходу, и с неумолимостью торнадо бросилась к двери. Хорошо, что старик вовремя посторонился, иначе одним пострадавшим знахарем было бы больше.
С минуту волхв пялился вслед девице, потом с еще большим ошеломлением развернулся и уставился на осоловевшего рыцаря. И не то с восхищением, не то с диким возмущением воскликнул:
— Ну ты даешь, Шестопер! Тебе что, жить надоело?!
Тот лишь и сумел пробормотать:
— Да живой я, живой!.. Мы тут всего лишь небольшой эксперимент проводили.
И тяжело вздохнул, сожалея о неуместной, забытой напрочь помехе и о том, что придется вновь врать, выдумывая приличное объяснение случившемуся.
Глава семнадцатая
КОШМАРЫ И ЧУДЕСА ЛЕЧЕНИЯ
Волхв сердито захлопнул дверь ногой и, пройдя на вторую половину, вновь отставил свой посох в угол. После чего подтянул стол к кровати, придерживая кувшин с водой от падения. Начав выкладывать на стол разные мешочки и скляночки, не удержался от ворчания:
— Кажется, я зря с тобой вожусь… Все равно долго не проживешь… Это же надо до такого додуматься?.. Хе!
— Но я же говорю…
— Лучше помолчи! Несерьезный ты парень оказался, разгильдяй и бабник! Не стоило ее звать!
— Она сама ко мне пришла…
— Хватит врать! Никогда ведьма не осмелится прийти повторно к мужчине, если он ее не позовет или не передаст личный подарок.
— Э-э-э? Да я!.. — хотел было настаивать на своем Василий, но вспомнил о маленьком серебряном колечке и осекся. В самом деле ведь передал. А какого лешего, спрашивается?
Заминку пациента Гонта понял правильно.
— Вот уж редкостный недоумок!.. Не знаешь здешних правил и законов, сиди тихо, как мышь, и никуда не высовывайся… — После чего с неожиданной злостью, словно что-то вспомнил, выплюнул: — Жлоб и скандалист!
— Но-но! Это вы о ком сейчас? — озадачился Шестопер.
— О тебе! И не гляди на меня, как на свою ведьму взлелеянную. Пока собирал порошки, мне все о тебе доложили. И что коней рыцарских ты в кости выиграл, и что вот эти все трофеи в комнате — твои… кроме нескольких мешков… Так что у тебя было чем заплатить за новые зубы и за лечение. Но ты прикинулся бедным, неимущим. К тому же скандалы затевать начал, иных рыцарей дразнить да на поединки вызывать. Да тебя бы еще сегодня убили, не свались ты тут больным!
— Так уж и убили бы…
— Наивный. Думаешь, умения современного мечника, а тем более рыцаря остались на уровне трехвековой давности?
