Городок не проснулся. Тишина. Только птички, радуясь погожему дню, завели свой концерт, щебетали на все лады. Чувствовалось присутствие недалекого леса, который был в трехстах метров за забором через поле. Близок локоток, да не откусишь! Не дадут ему эти триста метров пробежать. А, жаль!
Поднатужившись, ножом приподнял тяжелую крышку. Стараясь не шуметь, протиснулся в лаз коллекторного колодца, вставил пазы блина на место над головой. Включил фонарь, по ступеням-скобам спустился в канализацию.
Раньше Лихому приходилось проходить через такие места. Жить захочешь, повсякому раскорячишся. Городские коллекторы представляют собой гигантского змея, раскинувшего свое мощное туловище системы трубопроводов, предназначенных для транспортировки говна, как правило до ближайшей речки, а в идеале до очистных сооружений, через весь населенный пункт. Городковская канализация ничем не отличается от прочих.
Фух, ну и вонища! Канализация спертой теплотой и вонью дохнула в лицо. В мозгу подспудно проскочила мысль про микробов и нечистоты, заставив тело, скорей ментально, чем на самом деле, испустить из себя липкий, холодный пот. Бррр! Взял направление, пока еще стараясь не запачкать берцы фикалиями.
Луч света, скользивший по стенам, то и дело высвечивал покрытую плесенью и влагой кладку красного кирпича. В нескольких местах коллектор пересекали трубы отопления, проходили соединения с другими канализационными коллекторами меньшего диаметра, встречались отверстия внизу боковых стен в которые выведены сливные трубы ливневых решеток. Чтоб сносно дышать, прикрыл нос хэбэшной курткой у ворота. Кто так строил? Вентиляции никакой! По длинной, прямой трубе выбрался к очередному подземному кирпичному мешку, попал на развилку. По ощущениям прошел метров двести. Если так, то правый рукав идет в сторону школы, левый — к старым домам. Нырнем влево. Ну и амбре! Вон следы явного пребывания крыс в этих катакомбах. Добро, что их самих не видно.
— Тьфу! Тьфу!
Отплевался. Лицом впечатался в сеть паутины. Ругаясь, в темноте стер ладонью клейкие нити.
— Зараза! Ну на кого ты в этой заднице свои капканы ставишь? — помянул недобрым словом паука.
Хотя, что тут неясного, в такой-то духоте и сырости тараканам, многоножкам и мокрицам раздолье. Опустившись, световое пятно растворилось в хлюпающей темной вязкой массе, неспешно перекатывающейся по дну центрального жолоба у самых ног.
Еще разветвление. Надо же, что-то яркое в левом рукаве! Своей чорной затхлой пустотой правый рукав вызывал в душе отторжение. Можно считать основную дистанцию под землей прошел. Не пора ли выбираться на поверхность?
Приглядевшись, подметил, что левый лабиринт начинается ступенькой, переступив которую, окажешся на утопланной земле, больше похожей на тропинку, ближе к свету переходившую в дорожку выложенную мраморной неполированной плиткой. Чудеса, да и только! Зачем это все в такой клоаке?
Пошел вперед, светом фонарика полосуя по стенам подземелья. Надо же как просветлело и потолок высокий, скоро и фонарь можно будет гасить. Стены, облицованные старым кирпичем, резко сменились тесанным камнем — известняком-ракушечником. Под ногами чисто, словно подметено, и дышать стало легче.
Своды тоннеля перегородила тускло сияющая пелена. Уткнувшись в нее, Лихой ассоциативно классифицировал ее как непрозрачную пленку. Будто какой-то извращенец вытянул ее из крашеной резины, через которую в легком мареве едва проглядывался похожий лабиринт коллектора с противоположной стороны. Андрей в раздумье стоял на месте, качал информацию, стараясь, не коснувшись пленки, определить места ее креплений. Сделай шаг, и все прояснится.
Когда-то давно, Лихой в какой-то книжке вычитал, что специалисты по так называемой астральной топографии считают, что каждое человеческое поселение помимо реального географического плана, расположения домов, улиц, низменных и возвышенных мест, имеет также план ирреальный, магический. Геопатогенные зоны, энергетические узлы и провалы, участки наибольшей проявимости нечистой силы и прочей хрени — все это есть сложный астральный рисунок города или села, складывающийся за долгие годы существования. Может и сейчас он попал именно в такой энергетический узел?
«Да, да, да! Не ходи туда! Развернись и двигай в другой проход. — Бесновался в голове Хильченков, давно понявший то, что можно влететь в анус из которого возврата может и не быть. — Уходи! Будь умным и мы с тобой еще поживем».
Лихой напрягся. Глюки в голове порядком утомляли, но на старческий маразм не тянули. Постоял. Плюнул под ноги.
Да, не может такого быть! Какая чушь в голову лезет. Бабушкины сказки здесь неуместны! Однако странно, с тех пор как он вошел в это ответвление коллектора, чуйка разведчика вопит о том, что за ним постоянно наблюдают. Ай, была, не была!
Серёга, если можно сказать завыл, понимая, что дух Лихого его переборол и не поддался на увещевания.
Протянув к пленке руку, потрогав натяжение указательным пальцем, Лихой ничего не ощутил, всем телом сунулся через вытянутую плоскость, в надежде что она порвется как тонкий презерватив. Смело шагнул дальше, как в кисель, погрузившись в серую пелену. Шаг, еще шаг. Тело будто налилось свинцом, его стало корежить, давить со всех сторон.
«Ну что, упертый баран, получил? — пронеслось в мозгах. — Нравится?»
Еще шаг, давшийся ему с таким трудом, и боль, сильная давящая боль в груди, казалось, кто-то с размаху влепил в грудную клетку кувалдой. Устоял. Почти не имея воздуха в легких, вывалился на противоположной стороне. Лежа отдышавшись, наконец-то сел на пятую точку организма. Его кулак сжимал ручки спортивной сумки, сама сумка осталась внутри киселя, а перед глазами все так-же тускло мерцала целостная пелена, только на ее призрачном полотне ярко сиял знак, похожий на иероглиф востока.
— Нихрена себе, за хлебушком сходил! — вырвалось вслух. — Что за…
В голове откуда-то появился ответ на не успевший прозвучать полностью вопрос: «Руна полного закрытия. Ваше вторжение может быть опасно!», — откуда он пришел, кто его подсказал, непонятно.
С опозданием, на ум пришла мысль: «И куда это, интересно мы вторглись?».
Пространство само по себе стало меняться и как бы светиться. Шелест над головой и потряхивание почвы под ногами как при начале землетрясения вывели Андрея из ступора. Едва успел отскочить от пленки, заметил как она истончившись, растаяла оголив на месте своём сарую кладку стены. Перекрытие коллектора, кусками битого кирпича и арматуры, стеной обрушилось в лабиринт, поднимая в воздух килограммы пыли.
