милиционерам придется отступить. Но вместо этого Аксаков бросился вперед, на Девяткина. Не дожидаясь, что он там скажет в ответ.
Он удалил противника корпусом в грудь и свалил с мотоцикла. Девяткин слетел с агрегата и ударился о ворота чужого гаража. Мотоцикл упал набок.
Не давая противнику опомниться, Аксаков перепрыгнул через мотоцикл, подбежал к Девяткину и схватил его шею в захват.
Потом закричал другим парням:
— Если шевельнетесь, я ему задницу прострелю!
И достал пистолет из кармана свободной рукой. Девяткин пробовал трепыхаться, но Рем сжал его чуть покрепче и лидер мотоциклистов едва не задохнувшись, упал на колени.
Вишняков тоже вытащил пистолет и навел его на здоровяка, чуть было не бросившегося на помощь к главарю.
— Остынь, малыш, — сказал участковый.
Аксаков заломил руку Девяткину за спину и потащил прочь от гаражей. Мотоциклисты безмолвно наблюдали, как их руководителя тащат куда подальше.
* * *
Парень оказался помощником шеф-повара. Его звали Аркадий Мамонтов. Он все время сидел в закрытой позе, сложив руки на груди и стопы поставив крест-накрест. Глядел на нас как-то неприязненно.
— Ну, а как вы думаете, почему парни пишут записки девушкам? — ответил он вопросом на вопрос. — Конечно же, для того, чтобы привлечь ее внимание. Мне нравилась Настя. Я несколько раз оказывал ей знаки внимания, но она игнорировала меня. Наконец, я решил окончательно с ней поговорить, набрался храбрости и написал эту записку.
С этой стороны все выглядело убедительно. Вполне логично. Вот только чего он прицепился к Шиловой? Вокруг столько других свободных девушек. А он парень явно уверенный в себе. Мог бы и другую найти.
— А что значит «Прости за все»? — спросил я. — Вы что, нанесли ей какой-то моральный ущерб? Обычно так пишут после того, как между людьми что-то было.
Мамонтов усмехнулся. Покачал головой. Черт, опять я не выяснил его базовую линию поведения, чтобы судить, правду он говорит или нет. Слишком уж он закрытый тип, чтобы судить вот так, без тщательной подготовки.
— Я пару раз пытался ее склеить, — сказал парень. — Хотел проводить после работы, а потом даже пытался поцеловать. Она даже дала мне пощечину. Кажется, я был слишком настойчив. Она говорила, что пожалуется на меня своему парню. И Разумовскому. Я решил, что мне не нужны неприятности и хотел с ней объясниться. Извиниться, наконец.
Мы переглянулись с Белокрыловой. В глазах начальницы сквозил немой вопрос. Я чуть заметно качнул головой.
Нет, я не знаю еще, говорит ли он правду или нет. Парень неоднозначный. Надо проверить его более тщательно.
— И что же было потом? — спросила шефиня. — Вы поговорили с ней после работы?
Мамонтов покачал головой. Кажется, очень огорченно.
— Нет, я опоздал. Слишком много дел было. Когда я освободился, она уже ушла.
Мы расспрашивали его еще немного, но толку от парня мало. Он ничего не знал. Пришлось его отпустить.
— У тебя есть еще что-нибудь? — спросила Белокрылова. — Или поедем уже отсюда?
Я пожал плечами.
— Конечно же, есть, но это подождет до завтра. Посмотрим, что скажет мотоциклист, парень Шиловой. Поехали уже в контору.
Мы вернулись в ГУВД и удостоились торжественного приема у Хвалыгина. Тот уже поспешил сообщить министру, что дело с ограблением банка уже раскрыто и деньги возвращены государству.
Преступники взяты под арест. По этому случаю он даже похвалил меня и Белокрылову, предпочитая забыть о наших прошлых разногласиях.
Короче говоря, домой я вернулся поздно. И очень удивился, когда обнаружил в своей постели Катю. Девушка спала крепким сном и я совсем забыл, что дал ей запасной ключ от дверей, разрешив приходить в любое время.
Ну что же, это очень хорошее завершение сегодняшнего безумного дня, решил я и раздевшись, обнял девушку.
— Ну, наконец-то ты пришел, — пробормотала она, просыпаясь. — Иди сюда, дай поцелую.
Выспаться этой ночью мне опять не удалось.
Глава 34
Ночью кровь черного цвета
Утром, как ни печально, пришлось встать пораньше.
Во-первых, меня разбудила Катя, которой надо было собираться на работу. Во-вторых, затрезвонил телефон, он у меня был, как можно заметить, вместо петуха. И всегда старался будить меня спозаранку.
— Ну, что там стряслось? — простонал я в трубку. — Неужели, черт подери, это не может подождать до следующего года или даже столетия?
— Петров погиб, — ответила Белокрылова в трубке. — Сегодня ночью. Покончил с собой. Быстро приезжай сюда.
И бросила трубку.
Некоторое время я стоял неподвижно, вслушиваясь в короткие гудки. Что она сказала? Да как такое вообще возможно?
Вот дьявольщина. Они не уследили за этим гребаным убийцей. Неужели он действительно покончил с собой? Или ему помогли? Возможно ли это, ведь он, насколько мне известно, содержался в одиночестве?
— У тебя все в порядке? — спросила Катя, подойдя ко мне и заглянув в глаза. — Что случилось?
Видимо, у меня было очень напряженное выражение лица. Я стоял в трусах и майке в коридоре возле телефона, мысли вихрем проносились в моей голове.
— Что? — переспросил я. — Ах да, конечно, все просто отлично. Кое-какие вопросы по службе возникли. Мне надо срочно ехать в ГУВД.
Катя недовольно поморщилась и вернулась на кухню, где уже начала готовить завтрак.
— Опять в милицию? У тебя завтра выступление с утра, ты не забыл? И ты обещал, что первый номер я проведу сама, не забыл?
Я отправился в ванную и на ходу ответил:
— Конечно же, не забыл. Скоро ты вообще будешь выступать за меня, а я просто буду получать деньги.
— Ага, вот еще чего, — ответила Катя, стоя у плиты рядом со шкворчащей скороводкой. — Ты так просто от меня не отделаешься. Я уже на днях сама создам свои выступления и буду колесить с ними по всему Союзу.
Вот оно как повернулось. Я усмехнулся. Ну вот, вырастил конкурентку на свою голову.
Впрочем, на долгие разговоры времени не было. Я быстро умылся, позавтракал и побежал в ГУВД. На прощание поцеловал Катю и пообещал прийти сегодня пораньше.
— Я после учебы сначала заеду домой, а потом приеду к тебе, — сказала Катя. — И ты уже не отвертишься. Расскажешь подробно, как надо выступать с первым номером. Я хочу попробовать каталепсию человека. Чтобы поставить его на два стула, а самой усесться сверху.
— Хм, может быть, мы лучше попробуем этот номер в постели? — спросил я, накидывая пиджак на плечи. — Только обещаю, что я не буду в каталепсии, даже наоборот.
Катя ахнула от моих аморальных речей и стукнула кулачком в ребра.
— Как ты смеешь говорить такие похабства?
Мы наконец распрощались и я выбежал из
