его девать-то такого?
Обращаясь к Хасану, Лерой говорил на турецком. Занозу переход на турецкий не смущал, однако сам он говорить на нем даже не пытался. Лерой утверждал, что покидать тийр на зафрахтованном самолете — слишком большой риск. И у Рейвена, и у венаторов есть агенты, следящие за всеми перевозками по небу и по воде. В том, что Хасан и Заноза, и бойцы «Крепости» доберутся до аэропорта, он не сомневался, но был уверен, что вылет не состоится. По тем или иным причинам. И это в лучшем случае. В худшем — самолет станет еще одним объектом интересов ИРА и взорвется в воздухе.
— Эти ваши ирландцы позволяют создавать и разрешать множество проблем. Очень удобно для властей, и живых, и мертвых. Удобнее наших алжирцев.
— Ваши сейчас — афроамериканцы, — напомнил Заноза ядовито.
— Хочешь сказать, я совсем перестал быть французом? Если ты имеешь в виду Родни Кинга[13], то черная угроза — плохой политический фундамент в условиях, когда чернокожие составляют десятую часть населения.
— Значит, мусульмане.
— И мы возвращаемся к алжирцам, — покладисто отозвался Лерой. — Мистер Намик-Карасар, пока Хьюлам растопыривается, давайте обсудим сроки. Часовые пояса все осложняют, считать их без глобуса для меня сущая мука. Самолет вылетит к вам через… два часа. В Лондоне полночь?
— Час пополуночи.
«Растопыривается» оказалось подходящим определением. Хасан сказал бы «дуется» и погрешил против точности, потому что Заноза выглядел именно растопырившимся. Во все стороны — острые иглы и трогательно-пушистые перья. Лерой знал мальчика достаточно хорошо, чтоб, даже не видя его, верно оценивать реакцию.
И Лерой ему верил.
— Приземлится он в два пополудни по Гринвичу. С учетом обстоятельств, что опаснее, положиться на легендарных Слуг из «Турецкой Крепости», которые доставят вас на летное поле в разгар дня, или ожидать следующей ночи, но добираться до самолета самостоятельно, без потерь в боеспособности?
— Ирландцы… — неожиданно произнес Заноза. — Удобные ирландцы. Если мы зафрахтуем самолет, его взорвут, не вопрос, но если здесь — один из бункеров ИРА, то взрывать самолет не придется.
— Ни Рейвен, ни венаторы не пойдут на штурм «Крепости». Он обойдется слишком дорого.
— Соглашусь с мистером Намик-Карасаром, — сказал Лерой, — о его Слугах наслышаны все.
— Кроме меня, — Заноза достал сигареты, — я о них знать не знал. Парни, вы на каком свете живете? Май восемьдесят пятого. Вот этого восемьдесят пятого, который был девять лет назад. Филадельфия. Ничего не припоминаете про Филадельфию[14]?
— То, что возможно в Америке… — начал Лерой.
— Америка, Англия — парни в задней комнате[15] все думают одинаково. Стив, ты же сам из них, так какого хрена? Упырь, который рулил теми долбанутыми анархистами из «Move», по сравнению с нами просто клоп. Всего-то и мог, что сосать кровищу. Но чтобы его прикончить, не пожалели двух бомб, шестидесяти домов и одиннадцати живых людей. На что, как вы думаете, готов Рейвен, учитывая, сколько он о нас знает? Полагает, что знает, но это еще хуже.
— Ты знаешь Рейвена, — слова Лероя не были вопросом, но прозвучали так, будто подразумевали ответ.
— Сегодня они ищут меня, — Заноза ткнул сигаретной пачкой в Хасана, — кстати, если найдут, то от вас с Ясаки отвяжутся. С тобой можно договориться, ты вменяемый, а его лучше не трогать без гарантии, что убьешь.
— И неизвестно, как убить.
— Все правильно понимаешь. Но искать меня здесь никто не станет. Никогда. Значит, и не найдут. Значит, возьмутся за тебя и самурая.
— Я бы искал, — заметил Лерой.
— Ты-то знаешь, что я доверчив, как полуторамесячный колли, а Рейвен считает меня параноиком-мизантропом, и чем еще отягощает анамнез, я даже вообразить не могу. Меня не найдут сегодня, не найдут завтра, выяснят, что Лайза тоже исчезла, и вот тогда решат, что от Ясаки и Хасана нужно избавляться. Потому что я контролирую их и неизвестно, как и когда я решу ими воспользоваться, а до меня добраться не получилось. Удар по «Крепости» нанесут к следующему рассвету. Были бы вокруг жилые дома, мы бы даже увидели подготовку, но офисы по ночам пустуют, эвакуации не будет. Прилетит пара вертолетов, и привет. На Ясаки объявят общую охоту с указанием захватить одним куском. Убить его нельзя, а поймать и держать в каком-нибудь… сейфе, очень даже можно. Хасан, ты уже знаешь, где Доуз, сколько времени нам понадобится, чтобы доехать до него?
Блэкинг добрался бы до Столфорда часа за два. Но Блэкинг был один, ехать же предстояло тремя машинами, и у нормального водителя уйдет на дорогу полных три часа.
— Нам нужно в сам Доуз? Или в аэропорт в Столфорде?
— В Доуз.
Слышно было, как Лерой то ли хмыкнул, то ли усмехнулся:
— Заноза превратил во взлетную полосу центральную аллею своего парка. У богатых свои причуды. Но я должен признать, несколько раз эта причуда нам очень пригодилась.
— Шесть, — буркнул Заноза. — И я ее с тех пор модернизировал.
— Отправимся с закатом, — решил Хасан. — В Доузе будем в одиннадцатом часу.
Представить, что по «Крепости» действительно нанесут бомбовый удар он не мог. Не верил в это. Лерой прав, подобные вещи допустимы в Америке, но не в Англии. Не в Лондоне. Однако это не значило, что стоит задерживаться здесь дольше необходимого.
* * *
— Я не сплю днем, — сказал Заноза на исходе ночи.
В связи с изменением сроков эвакуации, запирать его в сейфе больше не было необходимости. Сутки без дозы не приведут к абстиненции, полностью отключающей мозги и чувство ответственности. Поэтому после разговора с Лероем Заноза хвостом мотался за Хасаном. А Хасан посвятил это время сортировке бумажных архивов. Большую их часть предстояло вывезти утром. Передать покупателям. В Калифорнии они не пригодятся, а в Британии хватало желающих заплатить за них немалые деньги.
Заноза попросил разрешения просмотреть бумаги, те, что были предназначены на продажу. Он не упомянул о своей идеальной памяти, но Хасан о ней не забыл. И дал разрешение. Это было все равно, что сделать копии проданных документов. Голова Занозы — хранилище не самое надежное, но… хм, а ведь сомневаться в надежности его памяти поводов нет.
