что — грех жаловаться! Новым человеком я из душа не вышел, но в себя пришел процентов на сорок — точно. После душа — полез в аптечку, достал инъектор, зарядил витаминно-минеральный комплекс и глюкозу и поймал осуждающий взгляд Рогова:
— Опять стимуляторы? Сорока, не злоупотребляй!
— Витаминчики. Чтобы расчухаться как-то. Может, и тебе жахнуть? — предложил я. — В нашей ситуации — очень кстати.
— А жахни, — сказал он. — Кстати, там, в кулере — водичка.
Водичка тоже была очень в тему. Обезвоживание — страшное дело, так что я выхлебал, наверное, литр, и был почти готов. Ладно: не был я готов! Но не прятаться же в каюте? Куда я денусь с космической станции?
— Пошли, будем заново знакомиться, — вздохнул я.
Сунул ноги в ботинки от своей брони, и мы двинули из каюты.
Станция оказалась довольно большой, рассчитанной на постоянную команду из нескольких человек и полсотни гостей, минимум. Кают — таких, как наша с Роговым, тут имелось пара десятков, не меньше. Вообще, я мониторинговую станцию представлял чем-то вроде батискафа на орбите, величиной с двушку — «хрущевку», а тут — настоящая, комфортная передовая база, только в космосе! Да что там говорить: чтобы добраться до места, нам понадобилось некоторое время идти по довольно широкому коридору, и при этом мы могли двигаться плечом к плечу. Пространство при строительстве не особенно экономили!
— Давай, иди, я тут сейчас… — Рогов вдруг замешкался перед дверями, дождался, пока створки разъедутся в стороны, и форменным образом втолкнул меня в центр управления станцией.
Я увидел светлое помещение, множество экранов, пульт с тысячей огоньков, прозрачный потолок, серо-синий диск Фоаны за бронестеклом и спину девушки за пультом, в крутящемся кресле. А еще — изящную шею и каре светлых волос. Она свайпила что-то на большом сенсорном мониторе, смахивала какие-то схемы и цифры, делая легкие движения рукой. Услышав нашу возню на входе, Стрела вместе с креслом обернулась, крутанувшись на месте.
Такая молодая, стройная, красивая и немного растерянная, Маша Ларсен смотрела на меня своими невероятными глазищами… Это была она, точь-в-точь, как на выпускном, разве что капельку взрослее. И вместо изумрудного платья — рефаимский комбез, в котором Стрела выглядела тоже — очень и очень.
— Kimseyi görmedim ben, — проговорил я. — Senden daha güzel…
Ничего лучше мне в голову не пришло, кроме этой строчки из «Duman». К тому же к ситуации подходило катастрофически точно.
— Блин! — сказала Маша и вдруг разрумянилась.
Она грациозно встала с кресла, в пару шагов приблизилась, вдруг коротко, но крепко меня обняла — и отстранилась.
— Ты что — всё вспомнил? Память вернулась?
В тех местах, где Ларсен прижалась ко мне — теперь жгло огнем. Я, пытаясь как-то занять руки, снова провел ими по коротким волосам:
— Ага. Например: десятый класс, сборы, общежитие минского педколледжа, и мы с тобой сидим на подоконнике и в два наушника слушаем турецкий рок. Я и знать не знал, что на свете есть турецкий рок до тебя, — признался я. — Так что да, вроде как все вспомнил, но в голове пока что полный бардак.
— Просто фантастика, — она покачала головой, оглядывая меня с головы до ног. — Я сбегаю в космос, потом — отправляюсь в одиночное плавание Бог знает куда, подальше ото всех — и встречаю Тимура Сороку. Вот он стоит, передо мной, весь побитый, стриженый, из плена только что сбежал. Целый и настоящий! Тима, это как?
— Сумасшествие, — подтвердил я. — Ты, когда в лифте на Мафане это «счастливенько» сказала — я чуть не сбрендил. У меня первая мысль о тебе была, но… Не может же Маша Ларсен в Легионе быть! Не фантастика даже — сюрреализм!
Мы смотрели друг на друга, как два идиота, а потом я сказал:
— Спасибо, что вытащила нас оттуда. И я очень рад тебя видеть, чертовски рад, что это именно ты, честно, и плевать, что там…
— Да вы настоящие герои! — всплеснула руками она. — А я — что? Я чуть с ума не сошла, когда…
— Зда-а-асть, — наконец ввалился в центр управления Рогов. — Дочка, что там с новостями? Кавалерии из-за холмов не будет?
— Щас-щас-щас! — заторопилась Стрела и побежала к мониторам. — Сразу на экран выведу, для наглядности…
Мы оба были рады, что есть вот такой Рогов, и есть дело, которое точно нужно сделать. В два нажатия клавиш Ларсен вывела на экран текстовое сообщение от командования.
— Лучше сами прочитайте, — сказала она. — Идите сюда.
И мы подошли, и стали читать. Если избегать канцелярщины и досады по поводу провала миссии, командование сообщало, что на данный момент Русский Легион не располагает возможностью выслать к системе Траппист-1 боевые корабли и экспедиционный отряд. Точнее — его отправка была бы бессмысленной, слишком далеко прыгнул «Ломоносов».
О рейдере «Не тронь меня» и других кораблях ничего не говорилось — но, видимо, и они были заняты. Легион проводил операцию зачистки в астероидном поясе Беты Живописца, а потом должен был приступить к освобождению внутренних экзопланет… А оттуда — месяц ходу!
— Как они, мать моя, в таком случае собирались нас отсюда забирать? — вызверился Рогов. — Что за сраный подход?
А я продолжил читать. И слегка охренел: на Раномасине — третьей планете в системе Траппист-1 — имелся гарнизон атлантиков! Более того — спустя две недели тут должен был появиться дредноут «Армстронг» — флагманский корабль Атлантического Легиона! И в этой связи наше командование настоятельно рекомендовало рассмотреть любой вариант освобождения наших товарищей и ликвидации системной угрозы с привлечением всех имеющихся на станции сил и средств, а также — использовать рефаимских союзников на Фоане. Если же это окажется невозможным — например, наша попытка побега с базы не увенчалась успехом, и Стрела на станции находится в одиночестве — тогда рекомендовалось обратиться к гарнизону Раномасины. Да, наши большие дяди очень боялись потерять репутацию среди других Иностранных Легионов, но стоило отдать должное — бросить своих в лапах Системы они боялись еще больше.
Становилось понятным, почему новость о возрождении Системы на Фоане вызвала такую поспешную реакцию Легиона: собрали отряд с миру по нитке, организовали рейдер, запустили сюда… Чтобы не обосраться перед союзничками. Но отправлять на Фоану нужно было не сводную полусотню, а что-то посолиднее. Озаботиться поддержкой с воздуха, тяжелым вооружением, плацдармом на поверхности…
