на снисхождение.
— Веда, я же тебе рассказывал. Нас никто не тронет. Обещаю — ни один заражённый, ну, ладно, ни один низший заражённый даже пальцем тебя не заденет, пока ты рядом со мной.
Он говорил это ровным, уверенным голосом, но в это время Ведины глаза начинали блестеть от ужаса и влаги, а вся её привычная сдержанность дала глубокую трещину.
— Нет, нет-нет-нет, пожалуйста! — выдохнула она, хватая его за локоть обеими руками. — Давай пойдём другой дорогой! Обойдём чуть-чуть, я не хочу туда, я не могу туда! Обещаю, я буду усерднее учиться и даже чай твой ромашковый пить буду!
— Нет. Мы должны пройти именно этой дорогой, — всё так же спокойно ответил дед и пошёл вперёд, будто ничего не произошло, оставив Веду стоять на месте с широко открытым ртом.
— Чёрт! — прошипела она, едва держась на подкашивающихся ногах, которые, казалось, налились свинцом и отказывались слушаться. Она сделала пару шагов и вцепилась в рюкзак Светозара, словно за спасательный круг, чувствуя, что сейчас грохнется в обморок от ужаса.
Толпа заражённых не стояла сплошной стеной, и между ними вполне можно было пройти, но это ничуть не облегчало задачу. Каждое движение, каждый поворот головы этих существ отдавался в теле Веды всплеском паники и отвращения, которые накатывали волнами, сменяя друг друга. Как только они с крёстным вступили на залитую палящим солнцем улицу, раздуваемую сухим пыльным ветром, заражённые будто почувствовали запах чего-то нового и живого. Они завозились, закачались, тихонько заурчали и начали поворачивать головы в их сторону, а кто-то даже сделал шаг, потом ещё один, но дальше не пошёл, застыв на месте в недоумении. Веда старалась не смотреть на них, она смотрела на рюкзак деда. Ты не видишь проблемы, значит проблемы нет. По этой причине она не заметила, как на чердаке здания, у которого столпилась основная масса заражённых, кто-то едва прильнул к пыльному, круглому окошку испуганной и бледной рожей.
Светозар двигался между тварями с вызывающей невозмутимостью, будто это не толпа плотоядных монстров, а пьяные туристы в очереди за шаурмой, которых можно просто обойти, не вступая в контакт. А вот Веда продолжала стискивать ткань его рюкзака так, что чуть ногти не сломала, и изо всех сил старалась не заорать, но с каждым шагом внутрь толпы её сердце стучало всё громче, а желудок перекручивало, как тряпку в стиральной машине, выжимая последние остатки спокойствия.
И тут один из заражённых, похоже — спидер, вынырнул и внезапно замер, прямо перед знахаркой. Его морда дёрнулась, как у ищейки, унюхавшей добычу. Веда отпустила рюкзак крёстного, отшатнулась в ужасе и, оступившись, спиной врезалась во что-то мягкое и податливое… в пустышку, которая стояла сзади, тупо уставившись в одну точку. Пустышка заурчала глубже и медленно развернулось, так что их взгляды столкнулись. В её глазах не было ни капли сознания, а всё, что там было — это голод. Она жадно втягивала воздух своими серенькими, тоненькими ноздрями, будто уже вкушала запах Веды, пробовала его на вкус, и с каждым вдохом подходила всё ближе к отступающей, пока знахарку не накрыло волной смрадного, гнилостного дыхания из её рта, которое било в лицо, заставляя глаза слезиться. Веда была на грани истерики, когда вдруг кто-то коснулся её руки, и она чуть не взвизгнула от неожиданности, но это оказался Светозар. Его тёплая, крепкая ладонь накрыла её пальцы, а уверенный взгляд заставил на секунду забыть об ужасе. Пустышка при появлении знахаря старшего быстро потеряла к девушке интерес и снова уставилась на дом. Он повёл её дальше, сквозь толпу, прокладывая путь между застывшими фигурами, которые иногда провожали их недоумевающими взглядами.
Они продвигались всё дальше в самое сердце стада, когда с крыши раздался такой пронзительный скрежет, будто что-то тяжёлое, цепляясь острыми когтями, с силой проскользило по ржавой жести, оставляя за собой глубокие, визгливые борозды, от которых по спине пробежал холодок. Светозар тут же вскинул голову, на мгновение замер, всматриваясь в выцветшее небо и очертания крыши, а затем тяжело вздохнул и, едва заметно покачав головой, быстро опустил взгляд вниз, словно увидел то, о чём не хотел думать вслух. Веда машинально потянулась за его взглядом, но он мгновенно прикрыл ей глаза широкой, шершавой ладонью, и она вдруг отчётливо почувствовала, как его пальцы едва заметно подрагивают. Внутри неё и так уже поднималась волна настоящей, первобытной паники, которая визжала в голове, как пожарная сирена в час бедствия, а тут ещё и старый увидел что-то, что явно не внушало ни малейшего оптимизма. Светозар резко ускорился, почти переходя на бег, да он и побежал бы со всей возможной скоростью, вот только разогнаться ему мешали плотно сбившиеся твари, которые то и дело возникали на пути. Веда, однако, всё равно едва поспевала за ним, то и дело спотыкаясь о собственные ноги, которые путались в непривычном темпе, и чуть ли не наталкиваясь на заражённых, чьи лица мелькали в опасной близости.
И тут сзади раздался глухой, увесистый шмяк, словно что-то тяжёлое и в то же время мягкое с размаху приземлилось на дорогу, подняв небольшое облачко пыли. Веда дёрнулась всем телом, инстинктивно желая обернуться и увидеть источник звука, однако Светозар продолжал крепко держать её за руку и уверенно вёл вперёд, не позволяя остановиться ни на секунду. Помимо этого странного шума, сверху, а если быть точнее, то с той самой крыши дома, откуда только что раздался скрежет, послышался тянущийся, заунывный писк, который постепенно переходил в высокое, нервное стрекотание, напоминающее треск цикад в летнюю ночь, только многократно усиленный и искажённый до жуткого, почти нечеловеческого звучания. Вся толпа внизу мгновенно насторожилась, зашевелилась с новой, нездоровой энергией: кто-то из заражённых поспешил убраться подальше, а кто-то, напротив, встал как вкопанный. Веда с нарастающим ужасом начала осознавать, что их преследуют какие-то твари, что этих тварей несколько и что они, вполне вероятно, попытаются окружить их со всех сторон, терпеливо выбирая подходящий момент для стремительной атаки.
— Когда же это всё закончится? — сокрушалась про себя девушка, чувствуя, как силы покидают её вместе с остатками надежды. — Ни конца, ни края этому стаду не видно…
Но, как ни странно, Веда зря предавалась унынию, потому что сейчас их от преследователей спасала именно эта плотная, кишащая толпа заражённых, как бы дико и парадоксально это ни звучало. Если бы они оказались на открытой, пустынной местности, где негде укрыться и не за кого спрятаться, то те самые попрыгушки, как про себя называл их Светозар, давным-давно настигли бы их
