– Вот это да! – воскликнул Калита. – Выходит, мы в американскую Зону вперлись?!
– Или они к нам, – зло возразил Жора.
– Или они, – согласился Калита. – Ну, чего будем делать? Он же нас видят как на ладони.
– Придется ночью идти, – сказал Дубасов.
– У них и ночные приборы есть, – ответил Чачич. – Я вот боюсь, как бы хуже не было.
– В смысле? – посмотрел на него Калита.
– В смысле, чего они к нам прицепились? Им больше делать нечего? Вокруг сколько сталкеров!
– Сталкеров много, – согласился Калита. – Значит?..
– Значит, они по нашу душу.
– Или мы по их! – снова веско вставил Жора Мамыра.
Андрей Дубасов только хмыкнул, в том смысле, что с кем наш дитятя решил потягаться?
– А вот увидишь, – сказал Жора. – Вот увидишь! Наши им сейчас надерут жопу!
– Чем, – с усмешкой спросил Андрей, – веником?
Жора спорить не стал, а ворча себе что-то под нос, подхватил гранатомет РГ-6 и «муху», и они, поглядывая в небо, пошли дальше. Больше они ни о чем не говорили. Да и разве поговоришь, если за тобой следят. Жора из презрения только поплевывал в пыль, а Калита оценивающе поглядывал на БЛА и шептал: «Ну спустись, спустись. Ты же видишь, какие мы беззащитные. Идем себе и идем. Ну спустись, посмотри, как я в носу ковыряюсь. Дай мне шанс пальнуть в тебя».
Дубасову было все равно. Ему хотелось побыстрее с кем-нибудь схлестнуться и отомстить за Куоркиса и Венгловского.
Один Чачич не ворчал и не расстраивался, потому что прекрасно знал возможности БЛА и считал, что они все четверо обречены, только не говорил об этом. Сейчас пальнет какой-нибудь ракетой, думал он. Был Серега, и нет Сереги. Но БЛА по-прежнему безмолвно кружил в синем небе.
Они прошли кварталов пять. Уже взмокли и выпили половину запаса воды, и, по расчетам Калиты, находились недалеко от таинственной черной стены, когда в небе родился звук.
* * *
Капитан Березин давно делал вид, что напился. На самом деле, он чувствовал себя натянутым, как струна, и тотчас трезвел. Сплошной перевод продукта. «Друг – это, конечно, хорошо, – думал он, – это святое. Но с таким другом, увы, каши уже не сваришь. Того и гляди сделает тебя „глушителем мыслей“, а ведь потом с него не спросишь. Какой спрос с сумасшедшего? Скажут: монстр он и есть монстр, и все!» Поэтому с того момента, когда ушел Костя, он стал опасливо поглядывать на своего армейского друга, но боялся напрасно обидеть его.
Спирт кончился, а Костя все не возвращался, и Арсения Гайдабурова стало ломать. Вначале он еще справлялся с желанием наброситься на Березина и высосать из него душу. Спирт и еда способствовали благодушному настроению. Но как только он начал трезветь, руки у него сами собой зачесались и потянулись к горлу друга. Напрасно он укусил себя до крови за большой палец, напрасно всадил себе в ногу вилку. Ничего не помогало. В какой-то момент он очнулся оттого, что его сильно и очень, очень больно бьют. А так как синие человеки вообще мало чувствительны к боли, то он осознал ситуацию только той частью сознания, которая еще не была затронута страшной и очень заразной болезнью.
– Братцы! – закричал он. – Убейте меня! Убейте меня быстрее! Сил нет терпеть!
– Сволочь! Гад! – отвечал ему Березин. – Ты же меня чуть монстром не сделал! Ведь знал же! Знал! А мне еще в Союз писателей хочется вступить! Кто же туда примет с такой мордой, как у тебя?!
– Если бы я хотел, то давно заразил бы тебя! – затравленно оправдывался бедный Гайдабуров.
Руки у него уже были связаны, и он в отчаянии бился головой о металлические части кабины. Но не было ему прощения, а за прощение проливают кровь.
– Посиди пока здесь! – велел Бараско и захлопнул дверь. – Ну, что будем с ним делать? – спросил он у ошарашенного Березина.
Березин ходил перед РПН, потирал шею, которую ему едва не свернул армейский друг, и не знал, что ответить. Все произошло так быстро, что он еще не пришел в себя. Если бы не Бараско, который разбил приклад о голову Гайдабурова, стал бы Березин обычным синим человеком, ходил бы по свету и портил бы нормальных людей, а о писательских лаврах вообще мог забыть.
– Черт его знает! – воскликнул он. – Застрелить жалко, друг как-никак!
– Друг! Друг! – бился головой о стойку Гайдабуров.
– Давай решать быстрее, – сказал Бараско, – а то он сейчас всю кабину кровью зальет.
У него был заряжен гранатомет, и он готов был одним выстрелом решить проблему.
– Кончай реветь! – сказал Березин, распахивая дверь. – Ты себя в руках держать можешь?
– Пока пьян, – признался, всхлипывая Гайдабуров.
– Ладно, сейчас Костя спирт принесет, и поговорим. Может, что-нибудь и придумаем.
– А что?! Что?! – радостно закричал Гайдабуров. – Сделайте, сделайте мне какой-нибудь укол, чтобы я окончательно не превратился в «глушителя мыслей»!
– Сейчас, погоди!.. – пообещал Березин, оглядываясь туда, куда убежал Костя. «Ведь у Кости „анцитаур“ – единственная наша надежда, – рассуждал он. – Где его только носит?» – думал Березин с раздражением.
В этот момент и прозвучали выстрелы. Бараско бросился на помощь Косте, но налетел снежный заряд, и они разминулись. Когда снежный заряд ушел в сторону залива, Бараско обыскал все окрест, но, кроме следов крови и оторванного капюшона маскхалата, ничего не обнаружил. Это уже было плохо. Это означало, что Костю захватили «глушители мыслей» и собираются сделать из него синего человека, если уже не сделали.
Бараско вернулся и обо всем рассказал Березину.
– Жаль Костю! – воскликнул Березин. – Это уже никуда не годится. Это очень плохо! Ебическая сила! И «анцитаур» пропал.
Гайдабурову налили стакан спирта и без всякой жалости приказали выпить. После этого ему развязали руки и обработали раны.
– Вы же не бросите меня, ребята?! – всхлипывал пьяный Гайдабуров. – Вы же не такие гады, как я?! А? Не бросите?
– Сиди! – отвечал ему армейский друг с пьяной откровенностью. – Думаешь, мы такие подлые, как ты? Мы ведь люди! А ты кто?!
– Да! – кричал пьяный Гайдабуров. – Вы люди! А мы человеки!
На всякий случай Березин тоже выпил спирта, расчувствовался, и ему стало жаль друга.
– Гад ты, Арсений! – сказал он. – Гад! Но я тебя не брошу. Слышь, – позвал он Бараско, который с автоматом наперевес охранял машину, – надо побольше спирта запасти.
– Что ты задумал? – спросил Бараско.
– Пока не знаю. Одно точно – надо известить наших об появлении американцев и уносить ноги.
– С ним? – Бараско посмотрел на кабину.
Гайдабуров то ли притворился, то ли действительно спал мертвецким сном.
– А мы вот этот РПН и угоним. – Бараско оценивающе посмотрел на вездеход и пнул огромное колесо. – Опустим антенну, и гуляй – не хочу.
Березин пошел в КП, чтобы связаться со штабом округа, а Бараско стал опускать антенну, но так как не знал системы, то этот процесс занял у него много времени, и он, к счастью, так и не справился.
Между тем Березин забрался в КП и нашел, что тот в рабочем состоянии. Он тут же включился на частоту штаба округа и заявил:
– Говорит точка «Дыра». Говорит точка «Дыра». По нашим данным в нашу Зону и в Дыру проникли американцы.
– Кто говорит? – услышал он в динамике встревоженный голос.
– Капитан Чепухалин! – по привычке доложил он. И тут же исправился: – Герой России, командир Березин!
– По нашим данным, Березин Федор Дмитриевич погиб, защищая славный бронепоезд «Смерить врагам СВ!!!» Так что не парьте нам мозги!
– Все это так, – согласился Березин, – но я, к счастью, выжил, и нахожусь на командном пункте.
– Мы вам не верим. Вы самозванец. Где генерал Лаптев?
– Ваш генерал Лаптев тяжело болен, он превратился в «глушителя мыслей» и заразил весь гарнизон.
– Все равно мы вам не верим, пока не услышим голос генерала Лаптева.
– Тогда как вы объясните, что Припять уничтожена вместе с ЧАЭС?
– Это военная тайна! – сообщили ему с паникой в голосе. – Там взбесились все ловушки. Оттуда живым не вышел ни один человек.
– Нуда, – иронически заметил Березин, – кроме меня и моих товарищей. Эту военную тайну мы сотворили собственными руками. Можете верить, можете не верить. Зенитно-ракетный дивизион захвачен синими человеками во главе с генералом Лаптевым. Если вы не уничтожите гарнизон вместе с ЗРДН, то зараза распространится по всей Дыре и Зоне, а там и по Земле. Вот это будет катастрофа!
В динамике задумались, потом спросили:
– Что вы собираетесь делать?
– Через полчаса уйдем на вездеходе РПН на юг.
– Хорошо. Мы приняли ваше сообщение к сведению.
Федор Березин собрался уже покинуть КП, как его профессиональный взгляд ракетчика случайно упал на один из мониторов. Именно на этом мониторе отражалась оперативная обстановка в зоне ответственности зенитно-ракетного комплекса С-400. А так как в Дыре мало кто летал, то и целей на мониторе не было. И вдруг она возникла в виде маркера с обозначением А01. Хотя зенитно-ракетный комплекс С-400 мог работать в автоматическом режиме, в настоящий момент для принятия решения ему требовалось вмешательство людей. На мониторе появилось сообщение о распознавании: «Чужой», «Пуск».
