и греков желающих получить свою часть персидского золота. Поэтому царь с легкостью обещал царице все, что она желала услышать в обмен за мир и спокойствие в его тылу.
Правительница Карии недолго колебалась перед человеком озаренного славой победителя персов и согласилась, но перед этим потребовала вместе с верховной властью передать ей и Галикарнас. Выдвигая это условие, царица опасалась, что Александр откажет ей, но македонский царь согласился и на это, после чего договор был подписан обоими монархами.
Как только Ада впустила в Алинду македонский гарнизон, состоящий из двухсот всадников и двух тысяч наемников, царь немедленно отправил Кратера и Мелеагра с молодоженами, показывая всем свою полную уверенность в скорой победе над засевшим в Галикарнасе противником.
Прибыв к крепости и зная об ее природной неприступности, Александр решил провести тщательную рекогносцировку местности, желая убедиться в отсутствии уязвимых мест у вражеской обороны.
С конной разведкой, царь проскакал от одного края крепостных стен до другого края, внимательно осматривая вражеские укрепления. К своему огорчению Александр не нашел слабых мест, которые позволили бы ему взять город в кротчайший срок.
Мемнон видел со стен Галикарнаса выезды своего противника и сильно нервничал. Нет, он не боялся Александра, ибо прекрасно понимал его тактику и для него все действия македонца были просчитаны. Родосца, как и в Милете, сводило с ума отсутствие писем от Дария. Сидение в осаде претило ему, поскольку вся его натура требовала активных действий.
Хмуро поглядывая, как македоняне разворачивали и строили свои осадные машины, Мемнон твердо уверял себя, что в случаи падения крепости, заставит Фарнобаза вывести наемников на Кикландские острова, а не в Ликию и Памфлию, где еще оставались не захваченные стоянки персидского флота.
Осада началась очень неудачно для Александра. Первый штурм Мемнон отбил легко и с большими потерями для штурмующей стороны, поскольку глубокий ров не позволил македонцам подвести к стенам свои тараны, а многие штурмовые лестницы порой не доставали до гребня стены.
Решив поберечь жизни солдат, Александр попробовал применить против противника глубокий подкоп, но и здесь его ждало разочарование. Городские стены стояли на скальном основании, что полностью исключало саперные работы.
Тогда македонцы сосредоточили все свое внимание на внешнем рве крепости, принявшись методично заваливать его землей под прикрытием щитов и легких переносных навесов из веток.
Мемнон всячески мешал врагу, яростно обстреливая носильщиков, но полностью сорвать намерение Александра не смог. Ров был засыпан и македонцы, тут же повторили штурм, придвинув к стенам крепости свои медные тараны, вместе со штурмовыми отрядами.
Как растревоженные муравьи со штурмовыми лестницами наперевес ринулись гоплиты в атаку твердо уверенные, что сегодня Галикарнас падет. Царь милостиво пообещал отдать город на разграбление, и многие из штурмующих солдат уже предвкушали свои забавы со знатными матронами или ясно видели ту дорогую добычу, что возьмут они в богатых домах знати.
Однако жребий сулил им иное. Мемнон зорко наблюдал за каждым движением своего противника и начавшийся штурм не был неожиданностью для стратега. Более тог он ждал его, заранее подняв на стену большое количество больших камни и чаны с кипящей смолой и горячей водой для отражения атаки.
Дав македонцам обозначить главные направления своего штурма, стратег незамедлительно начал стягивать к опасным местам дополнительные силы, снимая их с более спокойных участков обороны.
Медные лбы македонских таранов недолго бились о стены Галикарнаса. Прикрытые навесами, которые надежно спасали людей от вражеских стрел и копий, на этот раз тараны подверглись более сильному испытанию, против которого не смогли устоять.
С грохотом и свистом на них обрушились тяжелые скальные монолиты, которые воины Мемнона с помощью рычагов и желоба, сбросили вниз на тараны. Помня взятие Милета, стратег приготовил против таранов свои контрмеры оказавшиеся высокоэффективными.
Большинство таранов македонцев было разрушено или повреждено, а поднимающиеся вверх по штурмовым лестницам гоплиты, были буквально сметены лавиной кипятка и смолы, которую осажденные нещадно выливали на них.
Вслед за этим, со стен полетели горящие факелы, которые смогли поджечь часть лестниц и разбитые прикрытий таранов. Македонские воины бросились оттаскивать раненых, тушить огонь и Александр был вынужден приказать трубить отбой; штурм не удался.
Любой другой полководец отступился бы и попытался взять крепость измором, любой, но только не Александр. Собрав на другой день военный совет, македонец полностью разобрал неудачи прежнего штурма и приказал готовить новый.
Войсковые мастера принялись сооружать осадные башни, которые не только прикрыли бы тараны от камней и стрел противника, но и позволяли воинам вести обстрел стен крепости копьями и стрелами.
Глядя на неугомонность молодого царя, Мемнон в душе аплодировал ему и в который раз проклинал нерадивость персов, которые связали его своей неповоротливостью по рукам и ногам. Стратег не знал, что македонские конные заставы перехватили царского гонца и от этого, Александр спешил побыстрее взять Галикарнас и уничтожить сидящего в нем Мемнона.
Мастера хорошо справились с царским приказом и вскоре, под покровом ночи, осадные машины, тяжело скрипя своей внутренней начинкой, поползли к стенам крепости. Надежно укрытые от метательных снарядов, осадные тараны принялись вновь сокрушать городские стены.
Мемнон терпеливо дождался ночи и, открыв ворота, напал на македонскую «технику». Быстро перебив стражу, защитники Галикарнаса принялись жечь осадные башни, но на шум боя подоспел Александр. Бой разгорелся с новой силой, и греки отступили, позволив врагу спасти от огня малую часть осадных машин. Потери среди сторон были равными, каждый из полководцев потеряли около двухсот человек убитыми и ранеными.
Не желая ослаблять натиск, Александр бросил уцелевшие машины на один участок, приказав одновременно готовить новые. В это день, стенобитные тараны смогли порадовать царя, обрушив две башни и часть стены, которые активно атаковались прошлым днем.
Македонцы с криками устремились в пролом, но после ожесточенной схватки были отброшены греческими наемниками. Раздосадованный неудачей царь горько упрекнул стратегов Птоломея и Кена руководивших этой атакой и объявил, что завтра сам пойдет на штурм Галикарнаса.
Но на следующее утро, дорогу македонцам преградила новая стена. Вытянутая в форме полумесяца, она была возведена греками за ночь, прочно преградив дорогу противнику в Галикарнас.
Александр разразился проклятиями, но только через день сумел продолжить штурм новой твердыни, с большим трудом подведя к ней свои тараны через проломы.
Мемнон вновь организовал вылазку и сумел уничтожить две машины, перед тем как они принялись рано утром, сокрушать последнюю преграду македонскому войску.
В это день успех
