Хугбранд. Сын Севера - Илья Головань

Катафракт ничего не ответил. Он лишь молча шагнул к Хугбранду.

«У меня есть шансы. Он не верхом», — подумал дёт.

Дружинники говорили, что половина силы катафракта — в его коне. Но и не верхом катафракты оставались грозными противниками. Хугбранд остался без щита, катафракт тоже был с одной только булавой.

Как только враг сделал шаг, дёт ударил. Топор просвистел перед грудью катафракта, который слегка отклонился назад. От ответного удара булавой в плечо Хугбранд тоже уклонился. Грудь болела, лошадь смогла здорово приложить дёта, несмотря на кольчугу и стеганку, но Хугбранд не замечал боли. Все его внимание сосредоточилось на враге перед ним.

Хугбранд бил и уклонялся, то же делал и катафракт. Это был бой до первого удара, и дёт быстро начал проигрывать. Для катафракта булава была все равно, что игрушка, он крутил ею так легко, что Хугбранд перестал поспевать и начал отходить спиной, делая круг. Болтун и еще один наемник могли разобраться со своим врагом и помочь своему капитану, нужно было только не попасть под удар.

Хугбранд знал расстояние, на которое может ударить катафракт. Враг не мог достать его. И когда дёт в это поверил, булава врезалась ему в бок.

«Как?», — успел подумать Хугбранд, сжимая зубы от боли. Враг держал булаву не за рукоять, а за кожаную петлю на конце, которую всадники надевали на руку, чтобы не потерять оружие. Дёт наотмашь ударил топором — кулак катафракта врезался в ладонь, едва не сломав пальцы Хугбранда. Оружие выскочило и отлетело в сторону, а катафракт снова ударил — в этот раз ногой, роняя дёта на землю.

Хугбранд не мог дышать. Удар тяжелого сапога выбил из легких весь воздух. Над дётом возвышался идеальный боец Лефкии, с которым Хугбранд не мог сравниться. Опыт последних месяцев и тренировки в детстве оказались ничем перед воином, который долгие годы оттачивает удары.

Но катафракт не был сосредоточен на одном только Хугбранде. В какой-то момент он резко повернулся, и арбалетный болт вскользь прошел по грудным пластинам.

Воздух наконец-то хлынул в грудь. С трудом подавив кашель, Хугбранд наклонил голову в сторону и увидел поломанную алебарду Хуго.

Катафракт успел отреагировать и на это. Он развернулся к Хугбранду, но добить дёта не успел. Схватив алебарду, Хугбранд вскочил на ноги и уколол, как копьем.

Из осторожности катафракт сделал шаг назад. Он не боялся, просто действовал так, как его учили — холодно и рационально. Поломанная алебарда теперь напоминала двуручный топор со слишком большим лезвием. Таким оружием долго не помашешь, да и враг хорошо видел состояние Хугбранда.

Дёт наклонился, собираясь броситься вперед. Но вместо этого выхватил кинжал и швырнул его в лицо врагу. Катафракту нечего было бояться, его лицо защищала стальная маска, и все же враг закрылся рукой, от которой кинжал отскочил, как от каменной стены.

Все это было лишь для того, чтобы снять зелье с пояса и опустошить глиняный флакон.

На родине берсерки пили отвар и готовились к бою полчаса. Но отвар, рецепт которого когда-то рассказал Хугбранду Ивар, был другим. Он действовал сразу, но последствия были жесткими. Сейчас Хугбранд ни в чем не сомневался: только это и могло помочь.

Сердце бешено колотилось в груди, эхом отдавая в голову. Вокруг заплясали разноцветные круги, и немыслимая ярость захлестнула Хугбранда. Это была не злость, не эмоции в сторону врага. Хугбранд испытывал нечто другое, будто в его тело влили саму стихию, сам морской шторм, гневающийся на весь мир, а не на корабль.

Враг заметил что-то. Ударить он не успел — Хугбранд оказался первым. Алебарда едва не задела живот врага, и дёт не остановился. Он принялся рубить бывшей алебардой, как топором, каждый удар был сильным и быстрым настолько, что враг стал отступать.

— Р-р-р-ра! — прорычал Хугбранд, и изо рта пошла пена. Глаза застилала ярость, разноцветные круги исчезли, оставив только один цвет — красный. Алебарда едва не попала врагу по голове, Хугбранд потянул оружие на себя, крюк зацепился за маску катафракта и сорвал ее с лица.

В этот момент враг воспользовался моментом и ударил булавой в бок со всей силы. Но выражение лица Хугбранда не изменилось. Он не почувствовал никакой боли, не содрогнулся, не отступил и даже не поморщился. Дёт поднял алебарду, а на открытом лице врага проявился страх.

И тогда красный цвет залил глаза Хугбранда полностью, скрывая мир в бесконечной ярости. То, что когда-то звалось рассудком, исчезло, не оставив после себя ничего.

Глава 11

Забытая истина

Маленького Рысятко разбудили поздней ночью, над ним стоял отец. Хугвальд приложил палец к губам и сказал:

— Молчи и иди.

В комнате собралась родня. Все они молчали, даже мама, и молча пили эль, заедая его ржаным хлебом. Зрелище ночной трапезы почему-то вызвало у Рысятко ужас: только проснувшийся разум твердил, что все это неправильно, люди должны спать по ночам, а если родня соберется, она не должна есть и пить в тишине.

Вместе с отцом Рысятко вышел на улицу. У домов стояли люди с факелами, в тишине провожая детей.

Порчонок, Мишка, Лисятко, Кривда — они были одного с Рысятко возраста. Каждого провожал отец, и вели детей прочь из селения: прямиком в лес.

Рысятко не бывал там никогда. Маленькие дети гуляли по селению, а со старшими бывали или на холмах, или в Длинном лесу. Но Запретный лес назывался так неспроста. Он был древним, даже издалека переплетенные кроны старых деревьев создавали впечатление не леса, а огромного птичьего гнезда. Но по-настоящему страшным Запретный лес был потому, что там жили жрецы.

Рысятко никогда их не видел, только слышал рассказы. Даже старшие говорили о жрецах с уважением и опаской, а дети чувствовали настроение и представляли жрецов, как ужасающих созданий, вроде троллей. Поэтому с каждым шагом к Запретному лесу становилось страшнее. Но Рысятко быстро понял, что он не только боится. Его начало заполнять нетерпение. Попасть в Запретный лес! Увидеть жрецов! Стать, как взрослые! Все это отталкивало страх в сторону.

Но это не касалось других детей. Где-то за спиной Кривда раз за разом испуганно спрашивал у отца, куда его ведут — отец не отвечал. Впереди шла Лисятко, ее спина подрагивала от страха. И от того, что остальные дети так боялись, Рысятко почувствовал себя едва ли не вождем.

Но с первым шагом в Запретный лес все изменилось.

Луна скрылась за деревьями. В лесу было