конями и людьми. Похоронщикам доставалось только скрытое. Припрятанные ножи и монеты, сами сапоги, даже одежда: на поле боя всегда есть чем поживиться.
— Смотри! Жрецы.
У оврага стояли жрецы Единого. Все они молились и водили руками над трупами.
— Сказали, что так надо, — сразу заявил Форадо, когда Хугбранд и Хуго подошли. Дёт переглянулся с Ражани — опытный наемник думал о том же.
«Мы, последователи Единого, боремся с нежитью и демонами», — сказала жрица Элейна в храме Голубиного Собора. Жрецы пришли сюда не для того, чтобы проводить мертвецов в последний путь — они не давали магии добраться до трупов.
А ночью пришли волки.
Разве может походный лагерь бояться волков? Всего лишь звери, сколько бы их ни было. Раньше Хугбранд думал так же, в Дётланде волки никогда не считались большой угрозой. Даже если это была стая из двадцати волков, несколько опытных охотников легко могли с ними разобраться. Да и не нападали звери просто так — волки были хитрыми, а оттого осторожными хищниками.
Но в Лефкии к волкам относились иначе. Их боялись. О них говорили, как о стихийном бедствии — устрашающем и неостановимом.
И сегодня Хугбранд наконец-то понял жителей континента.
Тысячи голодных глаз смотрели из темноты. От сотен серых спин лес был похож на море, в котором ходят волны. Волки бегали кругами вокруг лагеря, не выходя в поле, они приглядывались к людям, решая, стоит ли напасть.
— Не меньше тысячи, — сказал Армин-Апэн, вглядываясь в темноту.
Хуго сглотнул. То же самое едва не сделал и Хугбранд.
Охотники в родных краях говорили, что стая волков просто не может быть большой — лес не прокормит. Но какой лес вообще способен прокормить тысячу волков?
— Нам повезло. Их мало, — неожиданно заговорил Болтун.
— Мало⁈ — удивленно вскрикнул Хуго. — Да их же тысяча!
Но Болтун не стал ничего отвечать, лишь молча наблюдая за волками. Он был следопытом и охотником, поэтому Хугбранд сразу поверил.
Если тысяча — мало, то их могло быть в несколько раз больше. А не пришло столько только по одной причине: большую часть трупов успели закопать.
В поле выскочили молодые волки. Никто из лагеря не рискнул ни выйти, ни даже выстрелить. Тогда появились уже матерые волки, но взгляд Хугбранда вцепился в того, кто не собирался выходить из леса.
— Что это такое?
В лесу белоснежный волк метра три в холке. Он был таким большим, что даже медведь не мог тягаться с ним в размерах. До этого Хугбранд не видел зверя, и только когда луна вышла, дёт смог заметить его.
— Туманный вожак, — сказал Армин-Апэн. Болтун согласно кивнул.
Волки быстро похватали трупы. Некоторые решили покопать могилы, щелкнули арбалеты, и болты ранили волков. Звери взвизгнули, и обе армии — человеческая и волчья — замерли, решая, что делать дальше.
Из леса раздался короткий и громкий рык — все волки развернулись и ушли.
— Решил разойтись, — сказал Хугбранд. Он не сомневался, что тот огромный волк гораздо умнее остальных хищников.
— Зато больше хоронить никого не надо, да? — спросил Хуго.
Все повернулись и уставились на него.
— А что такого? Везде нужно искать хорошие стороны.
* * *
На следующий день рыцари не вернулись.
— Наша славная армия громит жалких лефкийцев! — раздался крик.
— Куда им до наших рыцарей?
Пехота снова двинулась вперед. Часа через два показалось то место, где лефкийцы таки смогли остановить лавину рыцарей в первый раз. Но это была лишь временная оборона, на следующий день лефкийцы снова отошли: напор рыцарей ничуть не ослабевал.
В какой-то момент пехота добралась до первой крепости Лефкии и осадила ее. «Стальных братьев», как и многих других, направили вглубь. Пока рыцари развлекались далеко впереди, а большая часть пехоты осаждала крепость, другим поручили грязную, но важную задачу — фуражировку.
— И куда нам? — спросил Хугбранд рыцаря.
— Туда. Найдете, — махнул тот рукой.
Глаза наемников горели. И не зря.
— Наконец-то! То, ради чего стоит идти в наемники! — заявил Форадо.
— И на нашей улице бывает праздник! — улыбнулся Хуго.
Их посылали найти корм для лошадей. А где его найти, если не в селе? Узаконенное грабительство, в ходе которого можно не только фураж найти, но и много чего ценного — или хотя бы нажраться вдоволь и член куда-нибудь засунуть.
Часто наемники и шли на войну из-за грабежей. Даже рекрутеры упоминали об этом. Что такое плата, когда можно раздобыть гораздо больше? Достаточно только попасть на вражескую территорию.
— Не забывать про фураж! — рявкнул Хугбранд, когда «Стальные братья» покинули лагерь. Поехали всем отрядом, оставив в лагере только Баллисмо: его одного было достаточно, чтобы позаботиться о вещах.
— Слышали, волчья рвань? Сначала фураж, а добро и бабы следом, — добавил Ражани.
Отряд прошел через поле и вошел в лес, чтобы уже через двадцать минут выйти из него. Впереди горела деревня — поработали фуражиры.
— Ищем свою, — сказал Ражани.
Только через два часа пути наемники вышли на еще нетронутую деревню. Четыре десятка деревянных домов — двумя улицами крест-накрест, а в самом центре, на холме стоял храм.
На наемников смотрели с опаской. Люди прятались по домам, а «Стальные братья» ухмылялись.
— Что за храм? — спросил Хуго у Армин-Апэна.
— Храм Зерусса, — неожиданно подал голос Хугбранд.
— А, главный бог Лефкии.
— Он самый. Бог красоты, силы, ремесел и искусств, который вытесал себя сам из глыбы мрамора.
Все храмы Зерусса были белыми. Их строили так, чтобы казалось, будто храмы тянутся к небу — высокие и вытянутые, будто башенные шпили. И почти у каждого храма над входом висела продолговатая табличка с выбитым на стальной пластине ликом бога.
— А нам можно его?
— Это наша добыча, — сказал Хугбранд и, немного подумав, добавил: — Пусть каждый решает сам. Я не пойду.
— Сначала фураж! Эй вы! Несите всё, чем можно кормить лошадей. И быстрее! — прокричал Ражани.
Люди спрятались. На улицу вышел старик — видимо, местный староста.
— Мы сможем дать три мешка, — сказал он хрипло.
— Старый, ты что, дурак? — хмыкнул Форадо. — Тремя мешками лошадей не прокормишь. Не хотите, как хотите. Ребята, сами возьмем.
— Да! — радостно прокричали наемники.
— Вы тоже, — сказал Армин-Апэн своей десятке, пусть в этом и не было
