скользнула по щиту, дёт бросился вперед и ударил «копьем». От удара Ражани упал на спину и разразился матной тирадой.
Вождь не обязан быть сильнейшим. Но он не имеет права быть слабым. Проиграть сильнейшему подчиненному — нормально. Плохо проигрывать ему раз за разом.
За две недели Хугбранд сразился с Ражани десять раз. Семь при этом проиграл.
— На поле боя было бы иначе, — сказал дёт сразу после десятого боя.
— Да. Пять на пять, — согласился Ражани, даже не став ругаться.
У наемника был опыт — то, чего так не хватало Хугбранду. На поле боя можно что-то придумать, выкрутиться, но когда это тренировка на пустыре в окружении соратников, остается только полагаться на опыт.
Остальные становились лучше. Наемники как минимум не пропили все деньги: кто-то купил шлем или новую стеганку, кто-то — оружие. «Стальные братья» немного научились действовать вместе, а большего от них ждать и не стоило.
Неожиданно лагерь оживился. До этого он казался спящим, и тысячи людей, живших в нем, почти не создавали шума. Все резко переменилось: лошади ржали, а воины собирали свои пожитки.
— Уходим, — сказал Дитрих, и Хугбранд отправился поднимать людей.
Уже через час войска покинули лагерь, оставив небольшой отряд. «Стальные братья» с тоской посмотрели на охрану. Кто бы не хотел охранять лагерь, а не идти на войну?
Жам-е-Лат остался позади. Войска растянулись, вихляя по дороге влево-вправо, как змея, и медленно продвигаясь в сторону Лефкии. Вскоре показалась крепость.
— Красная Юмаль, — сказал с улыбкой Дитрих. — Последние владения Лиги.
— Дальше — Лефкия?
— Разумеется, Брандо! Уж точно не Дитрихо-Канбергия!
Крепость оказалась небольшой. Ее построили совсем недавно из бревен и земляной насыпи, а необычное название крепость получила за верхушку стены, выкрашенной в красный. Цветная полоса шла по кругу, и ее было видно издалека.
— Новая.
— Эти земли захватили после смерти прошлого императора Лефкии, Коринха, — сказал Дитрих.
Хугбранд посмотрел по сторонам. Хотелось спросить о многом, но место было неподходящим.
Когда прошлого императора не стало, как и дружины Хугвальда, Лефкия стала слабее. Гернская Лига ударила и заняла земли, построив Красную Юмаль. Теперь же Лига собиралась продвинуться еще дальше.
Вечером армия остановилась. Крепость тоже осталась позади. Слева вдалеке виднелись горы, а справа текла река. Знающий обо всем Армин-Апэн объяснил, что там — болото, в разы большее, чем то, что «дышало».
— Великое болото, — важно добавил блондин, поднимая палец.
Частокол на скорую руку поставили только с одной стороны — конечно, «Стальных братьев» тоже к этому привлекли.
А утром начался совет.
— Ты пойдешь со мной, — сказал Дитрих. — Как мой человек. Возьми.
Барон вручил меховой плащ. Шкуру явно сняли с медведя, и Хугбранд с вопросом посмотрел на своего нанимателя.
— Надо придать тебе «северности», — усмехнулся Дитрих. — Ты же северный варвар, черт возьми.
Знать собралась не в шатре — ни один шатер не вместил бы столько людей. Вместо этого аристократы Лиги отъехали подальше от лагеря, где слуги поставили длинные лавки, застеленные коврами.
«Сколько их тут?», — удивился Хугбранд, ведь до этого не понимал, как много знати ведет Геро Боерожденный.
Каждый аристократ привел с собой слугу. Но даже поделив число людей надвое, получалось не меньше тысячи. Сотни знатных воинов в латных доспехах разговаривали друг с другом, и в любой момент вся эта толпа могла превратиться в неукротимую силу, в жесточайший таран, сметающий вражеские армии.
Хугбранд думал, что на них никто не обратил внимание. Вот только Дитрих знал, что делает: часть знати сразу же уставилась на дёта.
— Ого, это твой северянин?
— Неплохо, неплохо.
— И как он? Хорош в бою, как черти прошлого лефкийского императора?
Дитрих широко улыбался. Он был всего лишь бароном, поэтому ему приходилось пользоваться уловками. И сегодня у Дитриха была с собой прекрасная тема для общения.
Минут через пятнадцать, когда все прибыли, начали обсуждать сражение.
Оказалось, что лефкийцы совсем рядом, в часе езды верхом. И у собрания знати нет четкого плана будущего сражения.
— Геро нет? — вполголоса спросил Хугбранд.
— Он занимается делами в герцогстве, — шепнул Дитрих.
Без Боерожденного каждый тянул в свою сторону. Отойти к крепости, послать пехоту, выслать стрелков, попытаться завязать бой легкой конницей, сделать фланговый обход — планов было много, но найти что-то общее не удавалось.
«Они опасаются лефкийцев, — понял Хугбранд. — Не знают, что делать».
Аристократы резко затихли. В ряды знати вошел пожилой мужчина, которому на вид было лет шестьдесят. В таком возрасте никто уже не воевал, но этот человек пришел в латных доспехах и только шлем держал в руке.
— Ландграф Гусс, какая честь, — сказал один из аристократов, граф фон Яриц. Его голос на собрании знати был самым громким — фон Яриц пользовался большим уважением, несмотря на молодость.
— Ландграф Гусс фон Кун, правая рука Геро, — шепнул Дитрих.
Пройдя в самый центр, Гусс склонился над картой. Руки мужчины дрожали, возраст давал о себе знать. Полминуты Гусс изучал карту, а потом поднял голову и медленно сказал:
— Мы атакуем кавалерией.
— Ландграф, но это же узкое место. Да, наша кавалерия сильна, но и они могут воспользоваться…
— Когда у меня две тысячи рыцарской кавалерии на три мили ширины, я не спрашиваю, удачна ли атака. Я спрашиваю, сколько врагов успело отступить.
От хриплых слов Гусса веяло холодной решимостью. По рукам Хугбранда пробежали мурашки: ландграф был монстром, который прошел десятки сражений. С его опытом здесь не мог тягаться никто.
— Выдвигаемся, — сказал Гусс, чем еще раз поразил знать.
— Сейчас? Как же пехота и…
— Они нам не понадобятся.
Знать забегала. Многие пришли не в доспехах, а лошади не были готовы. Только через полчаса знать подготовилась к атаке: сотни людей седлали коней, а слуги проверяли доспехи на своих господах.
— Я поеду с Брюнетом, — сказал барон. — Иди с остальными следом, за армией.
Хугбранд кивнул, все нужные распоряжения уже выполнял Ражани. Но дёт не мог уйти так просто. Ему хотелось увидеть, как целая армия рыцарей выедет навстречу врагу.
Появился и сам Гусс фон Кун. Хугбранд думал, что ландграф не будет сражаться — видимо, так думал не только дёт, многие удивились. К своей лошади Гусс шел так шатко, будто мог упасть в любой момент. Два оруженосца помогли господину взобраться в седло и подали кавалерийскую
