на маркитантском рынке хватало: копьями торговали человек тридцать, не меньше.
— Короткое копье с тяжелым широким наконечником? — удивился торговец. — Почему не с тонким? Такой наконечник отлично проходит между колец кольчуги.
— Копье с узким наконечником — для тех, кто не целится, — ответил Хугбранд. — Покажи товар.
Помощник маркитанта принялся носить копье за копьем. И ни одно не подходило Хугбранду. Только последнее, с внушительных размеров наконечником, больше похожим на короткий меч, понравилось дёту.
— Беру.
— Оно и стоит дороже обычных!
— Беру. Не подскажешь, где топор найти?
Торговец сделал удивленное лицо.
— Топор? Здесь ты найдешь сотни боевых топоров. Здесь вообще что угодно можешь найти.
— Я хочу под заказ.
— Хм… В лагере есть мужик, который кует отличные мечи. Есть еще один, доспехи подгоняет, как никто в Лиге. А вот хороший топор на заказ — дело необычное. Дам тебе совет. Сходи-ка в город и найди кузнеца Германа. О результате не пожалеешь, но он мужик несговорчивый и берет хорошо.
— Спасибо.
Последней покупкой стал щит. Проблемой он не стал, хоть торговали в основном овальными и треугольными щитами, круглый быстро отыскался. За пять серебряных Хугбранд получил новый щит отличного качества.
В лагере «Стальные братья» уже заканчивали ставить палатки. Пока Хугбранд покупал кольчугу, копье и щит, наемники быстро купили ткань, разобрались с палатками и дружным строем отправились в город — накидаться и по шлюхам. Оставили только двух бедолаг сторожить добро, пусть и вручив им бочонок эля.
— Не отставай! — крикнул Хуго.
Хугбранду и самому не терпелось попасть в город. В первую очередь, из-за топора. Женщины — это, конечно, хорошо, но топор есть топор.
На воротах Жам-е-Лата стояла стража. Скользнув по Хугбранду взглядом, стражник устало зевнул и продолжил смотреть на шатающийся от ветра куст сирени.
— Мне нужен кузнец Герман, — сказал Хугбранд и до того, как стражник успел сказать что-то недовольное, сунул в руки охраны пару медных.
— В самом конце «кишки», — сразу ответил стражник.
— «Кишки»?
— Новенький шоль? Улица такая, слева арку увидишь — туда и шагай.
Центральная улица Жам-е-Лата была широкой и ровной. Недалеко от ворот Хугбранд увидел арку, о которой говорил стражник. Ее выложили из камня много лет назад, и местами арка дышала на ладан, но она стояла и четко давала понять, где начинается «кишка».
Свое название она оправдывала полностью. «Кишка» оказалась узкой, двух- и трехэтажные дома нависали над ней, делая ощущение тесноты еще отчетливее. Дети маленькими шайками ютились у стен домов, а стоило кому-то пройти мимо, как они затихали и внимательно смотрели на чужака. В «кишке» нестерпимо воняло, нечистоты выливали прямо из окон, и вкупе с теснотой становилось воистину мерзко. Немногие встреченные женщины шли с платками на носах, ткань которых пропитали чем-то пахучим.
Но в «кишке» было все. Бросовое жилье и дешевые таверны, лавки всех мастей, многие из которых явно работали не по своему «профилю». Что-то незаконное купить можно было всюду — хочешь, заходи в лавку и договаривайся с хозяином, а хочешь, просто стой и жди, пока очередной мужик в плаще не ткнет тебя в бок, предлагая наркотики, поддельные документы или даже проклятую вещь.
При этом «кишка» не была просто черным рынком. Здесь хватало и обычных мастерских, в которых кипела работа. Хугбранд шел вперед по улице, с которой нельзя было свернуть на другую. «Кишка» петляла то туда, то сюда, иногда слева оказывалась крепостная стена, а потом с обоих боков вновь нависали высокие дома.
В самом конце «кишки» и вправду нашлась кузница. Здесь вообще было уютнее, потому что в тупике не воняло. Кроме кузницы, в конце «кишки» работали и другие уважаемые люди — ювелир, мастер механизмов и даже магический оценщик.
— Кого там хрен притащил? — раздался недовольный старый голос хозяина кузни, стоило Хугбранду войти.
— Вы Герман? Мне нужен топор.
Кузнец повернулся. Борода низкого, но крепкого старика была надежно укутана в кожаный чехол, похожий на широкие ножны. Герман осмотрел Хугбранда снизу вверх и сказал:
— Топоров в городе — валом.
— Такого нет. Нужен узкий, такой длины, а на задней части — выступ…
— Хватит. Сюда иди и рисуй.
Герман показал на стол, где лежала доска с куском мела. Сам кузнец сделал шаг назад, чтобы горн оказался между ним и Хугбрандом.
На доске быстро появился рисунок лезвия топора. Хугбранд хорошо знал, что он хочет — дётский топор, только с другим распределением веса. Немного тяжелее с одной стороны, а с другой — ударная пятка для балансировки.
Когда Хугбранд закончил, он поднял голову и невольно покосился на огонь.
— Чего на пламя так глядишь? — сразу спросил Герман.
— Говорят, много чего в огне видите.
Когда Хугбранд встречал кузнецов, он не придавал этому большого значения. Все менялось в кузне. Еще дома Хугбранд узнал, что кузнецы с нечистью общаются, а в огне горящем всякое видят — кто правду, а кто будущее.
— Знаешь много. О себе лучше думай, раз клятву страшную принес.
Несмотря на жар печи, Хугбранд почувствовал, как холод пробивает спину и ноги. Герман увидел клятву Эйдуру — все рассказы о кузнецах оказались правдой.
— Сделаю, — сказал Герман, шагнув к наброску. — Десять.
— Что? — потерянно спросил Хугбранд.
— Десять серебряных монет, говорю. Плати сразу.
Отдав деньги, Хугбранд поспешил выйти. С «кишки» доносилось насыщенное амбре, но даже оно показалось дёту глотком свежего воздуха.
— Кузнецы, — негромко сказал Хугбранд, будто ругнувшись, и побрел по «кишке» обратно.
Возле одного дома дёт заметил знакомый силуэт. Это был Хуго, и стоило ему увидеть Хугбранда, как алебардист замахал рукой.
— Что такое?
— Наши в борделе, я только вышел. Мы деду девку оплатили!
— И что он?
— Еще не вышел!
В нос ударил насыщенный запах сирени: внутри борделя всеми силами старались побороть аромат «кишки». На стене висел огромный красный ковер, у входа стояли укрытые плотной тканью лавки для ожидающих. «Мамочка» сидела за столиком, поглядывая на мужчин. Бордель был куда проще и скромнее, чем «Спелая Черешня».
— Да она пытается ему член поднять! — усмехнулся Форадо, а остальные рассмеялись. — Дрын здоровый, а толку?
Дверь в комнату резко распахнулась. Оттуда вывались голая, прикрытая лишь натянутой сверху простыней шлюха, чтобы истощенно прохрипеть:
— Помогите…
Следом появился голый Баллисмо с розой в зубах.
— Девочки, кто следующая? Может
