администрации, размахивая руками. — Вовремя вы! А я как раз хотел звонить!
— Что случилось? — насторожился я.
— Да ничего не случилось! — кузнец-голова запыхался, но улыбался во весь рот. — Всё хорошо! Просто похвастаться хочу! Пойдёмте, покажу!
Я представил Леонида Ивану, и мы двинулись в сторону новых построек. Граф вертел головой, впитывая каждую деталь.
— А это что за здание? — спросил он, кивая на длинный барак с множеством окон.
— Общинный дом, — пояснил Иван. — Для переселенцев, пока своё жильё не построят. Там сейчас восемь семей живёт. Две швеи, травница, кузнец безлошадный, ещё народ…
— Кузнец безлошадный? — не понял Леонид.
— Ну, без своего хозяйства, — махнул рукой Иван. — С инструментом пришёл, а лошади нет. Мы ему помогли, конечно. Теперь при деле.
— А это, — он кивнул на группу женщин, которые пололи грядки у длинной теплицы, — наши травницы. С утра до вечера работают, героические бабы. Уже столько насушили, что в амбаре не помещается. Пришлось второй сарай ставить.
Я слушал вполуха, больше наблюдая за Леонидом. Парень явно был впечатлён, но не просто как зевака — он запоминал, анализировал, задавал уточняющие вопросы. Хорошая черта.
Фабрика встретила нас гулом станков и запахом озона — магические установки работали на полную мощность. Леонид, впервые попавший в настоящий производственный цех, замер на пороге, раскрыв рот.
— Это… это же всё магией работает? — спросил он, разглядывая перегонные кубы и верстаки.
— В основном, — кивнул я. — Но люди тоже нужны. Без ручного труда никуда.
Мы прошли через цех первичной очистки, где девчата в фартуках мыли и скоблили какие-то шкуры. Леонид смущённо отводил глаза, когда очередная работница, заметив его, задорно подмигивала.
— У вас тут весело, — пробормотал он.
— Работа есть работа, — усмехнулся я. — А люди везде люди.
В артефакторной было тихо. Верстаки пустовали, только в углу горела одинокая лампа, и над ней склонился Олег. Он что-то выстукивал, паял, сверялся с чертежами и тихо ругался сквозь зубы.
— Олег, — окликнул я.
Изобретатель вздрогнул, поднял голову и расплылся в улыбке:
— Ваше благородие! А я как раз… тут такое… — он заметил Леонида и замолчал.
— Это свой, — успокоил я. — Граф Аурелиев, мой ученик. Лёня, это Олег Мармузов, наш гениальный инженер. Тот самый, про которого я рассказывал.
Леонид шагнул вперёд и протянул руку:
— Очень рад! Учитель говорил, что вы творите чудеса. Можно посмотреть?
Олег засмущался, но руку пожал крепко.
— Да какие чудеса… так, колдую потихоньку. Вот, с паучком вожусь, систему автоматического сбора яда довожу до ума.
Он отодвинулся, открывая обзор на свой стенд. Леонид подошёл ближе, разглядывая прозрачный ящик, где лениво перебирал лапками паучок, и сложную систему трубочек и клапанов.
— Невероятно, — выдохнул граф. — Вы сами это придумали?
— Ну… — Олег замялся, покосился на меня. — Вместе с вашим учителем. Идея его, реализация моя.
— Скромничает, — встрял я. — Ладно, Олег, у меня к тебе дело. Помнишь, я говорил про один материал? Уникальный. Точнее артефакт, и не из самых уникальных, но редкий.
Кулибин навострил уши.
— Держи вот это, — я выудил из пространственного кармана небольшой артефакт — усилитель заклинаний, один из тех, что наваял на досуге. — Поэкспериментируй. Тут магия огня, должно быть интересно.
— Учитель, — Леонид подошёл следом. — Что это было? Я ничего не понял.
— Потом объясню, — пообещал я. — Когда-нибудь. Если заслужишь.
Он кивнул, принимая правила игры.
После фабрики мы отправились во двор особняка. Леонид горел желанием продолжить тренировку, и я не стал отказывать. Тем более что Бродислав, завидев нас, присоединился — ему было интересно посмотреть на нового парня.
— Ну, граф, покажи, чему научился, — прогудел брат, беря учебный меч.
Леонид сглотнул, но вышел в центр круга. Бродислав — это не я. Я хотя бы не стремился покалечить ученика. А брат… брат был суров.
— Нападай, — коротко бросил он.
Леонид атаковал. Сразу, без раскачки, используя те приёмы, что я показывал вчера. Бродислав легко ушёл, но в глазах мелькнуло удивление — парень действительно быстро учился.
— Неплохо, — признал брат, отражая серию ударов. — Но медленно.
Он перешёл в контратаку. Леонид едва успевал закрываться, а пара ударов всё же достигла цели — несильно, но ощутимо. Граф морщился, но не отступал.
— Держи спину! — крикнул я. — Не прогибайся!
— Ноги шире ставь! — добавил Бродислав, отправляя парня в лёгкий полёт.
Леонид поднялся, отряхнулся и снова встал в стойку. Глаза горели, дыхание сбилось, но он не сдавался.
— Упорный, — хмыкнул брат, бросая меч. — Ладно, хватит на сегодня. А то девчата с крыльца наблюдают, волнуются небось.
Я обернулся. Арина и Лиля действительно сидели на крыльце, делая вид, что пьют чай, но взгляды были прикованы к нашей импровизированной арене. Алина даже не скрывала интереса.
— Иди, умойся, — я хлопнул Леонида по плечу. — Вечером продолжим.
Вечер собрал всех за большим столом в столовой особняка. Василий расстарался — стол ломился от яств, частью привычных, частью изнаночных. Бродислав притащил бутылку какого-то выдержанного вина, девчата сияли, Леонид, отмывшийся и переодевшийся, выглядел почти своим.
— Ну, граф, — поднял бокал Бродислав, — рассказывай столичные сплетни. Что там в верхах говорят?
Леонид оживился:
— Ой, много чего. Самое интересное — князь Мышкин снова пытается продавить закон об обязательной регистрации всех артефактов пятого уровня и выше. Думаете, у него получится?
— Вряд ли, — хмыкнул я. — Слишком многие не захотят светить свои богатства. А кто не захочет — тот и не засветит. Найдут способы.
— Вот и отец так говорит, — кивнул Леонид. — А ещё… вы слышали про историю с графиней Скунсовой? Ту, что в академии преподаёт?
Я насторожился:
— А что с ней?
— Поговаривают, что её видели в компании каких-то странных личностей. Вроде как на тайные собрания ходит. Но это слухи, конечно. Бабка она древняя, ей по статусу положено интриговать.
— Скунсова, — задумчиво повторил я. — Интересно.
Разговор перетёк на другие темы. Девчаты обсуждали моду, Леонид делился впечатлениями от фабрики, Бродислав жаловался на сложности с логистикой.
— А эти макры, — гудел брат. — Ну почему они такие дорогие? Мы ж свою зарядную станцию построить хотим, на второй изнанке, но там эта рыбина… Кстати, брат, голова того осетра всё ещё в сейфе лежит. Надо бы что-то решать. Мясо-то портится?
— Должно не портиться, — ответил я. — Олег говорил, что оно само по себе консервируется. Но проверить не мешает. Завтра созвонимся с тем стариком-торговцем, который просил. Пусть приступает к обработке за долю свою.
— Ага, — довольно кивнул Бродислав. — И цену набить повыше, ежели в оборот выпустим.
После ужина все разошлись. Я задержался на крыльце, глядя на звёзды. Деревня затихала, только редкие огоньки в окнах и далёкий лай собак напоминали, что жизнь не остановилась.
Рядом неслышно
