class="p1">Люциан не знал, что еще добавить, и поспешил уйти.
Эриас лежал на кровати и задумчивым взглядом сверлил потолок, пока Люциан раскладывал напольные подушки и чайный столик.
– Ты сможешь поесть за столом? – поинтересовался владыка Луны, как всегда вовремя, когда уже все подготовил, кроме тарелок с едой.
Эриас искоса взглянул на него.
– Нет. Я буду есть в постели, а ты будешь меня кормить.
Люциан промолчал.
– Что? – Страж приподнялся на локтях. – Ты мне должен за то, что позволил белоголовому засранцу играть со мной всю ночь.
– Кстати об этом…
– Мне не нужны твои извинения, – сказал Эриас, подняв раскрытую ладонь. – Я даже слушать не хочу, почему ты молча смотрел, как Морион издевается надо мной. Покорми меня, и я подумаю, простить ли тебе такое предательство.
Люциан выдержал паузу, анализируя услышанное. Ему несложно исполнить просьбу, но она выходила за рамки разумного.
– Я не стану тебя кормить.
– Станешь.
– Нет.
– Да.
– Нет. – Люциан обратил пламенный взгляд на Эриаса. Тон его голоса стал жестче. – Не зазнавайся. Согласен, я поступил некрасиво, когда не защитил тебя от издевок Мориона, но я не тот, кем ты можешь помыкать и чье чувство вины использовать. Если подумать, то это тебе стоит извиниться передо мной, учитывая, сколько всего тебе сходит с рук. Ты часто переходишь границы в общении со мной, забывая, что я в первую очередь твой владыка, и только потом – друг.
Эриас внимательно слушал жесткий монолог, не меняясь в лице, словно знал, что именно такой ответ и получит. Казалось, он только и хотел, что спровоцировать Люциана, чтобы выведать правду.
– Забавно, – протянул Эриас, медленно поднимаясь с кровати. – Я твой самый близкий человек после Амели, но даже меня ты ставишь на место, а ему все спускаешь с рук. – Эриас прошел к столу и показательно сел на подушки перед Люцианом. Взгляд его был хмурым и претенциозным. – Как я должен воспринимать это? Чем тебе так нравится Морион, что ты терпишь его выходки?
– Речь не о симпатии. Я терпелив сам по себе.
– Да, но ты не давал в обиду никого из нас, пока не появился он. Ты всегда затыкал тех, кто переходил границы.
– Видимо, зря. Может, тогда вы были бы менее восприимчивы к чужим насмешкам и не ныли так часто.
Эриас потрясенно вскинул брови. Люциан и не думал говорить это, но слова сорвались с языка прежде, чем он хорошенько все обдумал. Страж хохотнул и отвернулся, уставившись в стену.
Он прищелкнул языком и неободрительно покачал головой.
– Нельзя ему доверять… кем бы он ни был для тебя.
– А кем он для меня может быть? Мы знакомы несколько недель. – Люциан непонимающе посмотрел на друга. Не получив ответа на вопрос, он вздохнул и добавил: – Знаешь, за последние дни я осознал, что мой отряд слишком привык к комфорту. Вы позабыли о том, как уживаться с другими людьми. С появлением Мориона Сетх стал хмурым и зажатым, Абрам вечно чем-то взбудоражен, а ты не сдерживаешь эмоций. Думаю, хорошо, что этот человек попал в нашу компанию, – отличный способ всем научиться терпению.
Эриас расплылся в неприятной улыбке.
– Как чудесно ты использовал сложившуюся ситуацию для отвода подозрений от своей персоны. Твои замечания так точны, что на самом деле хочется поверить, что это мы с парнями виноваты, а не кто-то другой. Даже не знаю, что думать. Неужели мы и впрямь так расслабились и привыкли к комфорту? – язвительно спросил Эриас.
Люциан проигнорировал упреки и чужой тон. Он кивнул и сухо сказал:
– Рад, что ты все понимаешь. Надеюсь, у тебя получится донести мою мысль до остальных, потому что в дальнейшем я не потерплю замечаний по поводу взаимоотношений с Морионом.
Эриас скривил губы, но промолчал. Он знал, что если Люциан поставил на место лучшего друга, то ему и правда надоело выслушивать чьи-то придирки и наставления. У Люциана по натуре своей было недюжинное терпение, он предпочитал мир конфликтам, не любил проявлять жесткость и ставить кого-то на место, потому ругался, только когда уже перегнули и сломали палку.
Если подумать, Абрам, Сетх и Эриас действительно перешли за последнее время сотню границ. И дело было не только в Морионе, но и в панибратском отношении к своему владыке. Да, они все давние друзья, и Люциан не запрещал им неформально обращаться к нему, но это вовсе не значило, что надо забывать о разнице социальных статусов. Люциан, кем бы он ни приходился Абраму, Эриасу и Сетху, до последнего будет их владыкой, а уже потом товарищем, знакомым, врагом.
После неприятного разговора первую половину трапезы они провели в молчании. В конце концов Люц подал голос и поинтересовался, как друг себя чувствовал, пока был одержим буйным духом. Обиды забылись, и Эриас ответил в своей обычной манере. Он поделился впечатлениями, как мерзко сидеть внутри тела и не иметь возможности что-либо сделать. Они успели выпить целых три чашки чая, пока Элиас сетовал, какой Морион урод. В заключение он поведал о странном воздействие мелодии гуань.
– В каком смысле странном? – спросил Люциан. – Морион сказал, что его мелодия действует как гипноз и Виола будет видеть счастливое окончание празднества. Ты разве не наблюдал того же?
– Наблюдал, но не все время. В какой-то момент я выпал из реальности и увидел… скажем так… то, что хотел увидеть.
– То, что хотел увидеть?
– Ну да, – подтвердил Эриас. – Не просто мечту, а нечто вроде ситуации, о которой ты задумываешься, того не осознавая; то, в чем желаешь разобраться больше всего и что успокоит мечущуюся душу. Я словно прозрел после этого транса. Можно сказать, белоголовый упырь заставил мое подсознание вывернуться наизнанку и показать недоступное. Сокрытое от меня самого.
Люциан помрачнел, выслушав друга. Он не думал, что гипноз Мориона так повлиял на заклинателей. Ему казалось, друзья не поддались воздействию мелодии, а он сам отключился только потому, что был пьян. Разве его видение не было простым миражом? Что значит «показать недоступное»?
– Что ты увидел? – насторожился Эриас, заметив, что Люциан внезапно поменялся в лице.
– Родителей… но этого не было на моей памяти. Я принял это за кошмар в бреду.
– Кошмар? Что произошло?
– Не знаю. Я видел деревню в огне, крики и много демонической ци. Отец усадил меня на лошадь и велел ехать в резиденцию, а потом сон оборвался. – Может быть, это день, когда погибли твои родители? – осторожно спросил Эриас.
– Нет. Меня тогда не было с ними, я находился в другой части Лунных земель. К тому же в то время
