попытался сесть на кровати, но не смог — мешали ремни. Погребняк бросился освобождать его. Затянувшиеся лямки плохо поддавались, так что в итоге пришлось надрезать их ножом. Наконец, коменданта усадили на кровати, дали воды.
Дарина тем временем хлопотала вокруг меня. Я не особо заботясь о том, что намочу ковёр, облился водой прямо из ведра, потом она обтёрла меня какой-то тряпкой — похоже, пледом с кресла. Меня всё ещё потрясывало от перенесённой нагрузки, но под Аспектом Исцеления я быстро приходил в себя. Мелкие царапины и ожоги залечивались на глазах. Быстро одеваясь, я внутренним взором оглядывал структуры тонкого тела — не повредил ли чего, не подцепил ли коварную заразу.
— Вроде бы получилось, — выдохнул я наконец.
Албыс, всё ещё встревоженная и растрёпанная, зависла в дальнем углу комнаты. Огня уже не было и в помине, даже лишние кристаллы жар-камня унесли. Но она не успокаивалась, будто прислушиваясь к чему-то.
«Всё кончено. Возвращайся», — послал я ей мысленный сигнал.
Она, наконец, взглянула на меня и помотала головой.
«Что-то не так. Там, снаружи. Что-то надвигается».
«Что конкретно?».
«Не пойму. Но чую… Что-то сильное. Большое… Огромное!».
В её зелёных, горящих, как у кошки, глазах вспыхнул неподдельный ужас. Меня тоже невольно пробрало. Если уж это испугало даже призрачную ведьму — то это и правда что-то серьёзное.
Путилина не было видно. Я выглянул в коридор, но и там его не оказалось.
— Надо найти Аркадия Францевича. Ты со мной?
Дарина, плотнее кутаясь в толстую шерстяную шаль, кивнула.
— А что делать с атаманом? — окликнул Погребняк.
Они с Тагировым растерянно стояли рядом с кроватью. Стрельцов был бледен, как полотно и, похоже, еле сидел.
— Самое страшное миновало, — успокоил я его. — Теперь ему бы, наверное, поспать…
Но комендант протестующе замотал головой.
— Что… тут творится? — невнятно, будто пьяный, спросил он.
— Стрела, которой вы были ранены, была отравлена, — ответил я, не вдаваясь в детали. — Особым ядом. Вывести его было трудно, но я справился. Теперь вам ничего не угрожает. И да, не благодарите.
Последнюю фразу я сказал с откровенным сарказмом. Однако Стрельцов опять мотнул головой.
— Я не об этом. Я… был в бреду, но слышал обрывки ваших разговоров. Что там под стенами? Кречет штурмует крепость?
— Нет. Но он привёл людей.
— Много?
Я неопределённо пожал плечами, и за меня ответил Погребняк.
— Да похоже, что… всех, — буркнул он. — Вообще всех, со всей округи. Со стен, конечно, всего не разглядишь, но там уже точно больше тыщи. И сколько ещё прибыло, пока мы тут с вами…
— Так чего вы тут торчите? — огрызнулся Стрельцов. — Кто командует гарнизоном? Тагиров — марш на южную стену, разведать обстановку! И чтобы через десять минут —доложить!
Есаул пулей выскочил из комнаты, а сам Стрельцов заворочался, оглядываясь в поисках одежды.
— Где мундир?
— Артамон Евсеич, вам бы отдохнуть… — пробормотал Погребняк.
— Отдыхать⁈ — рявкнул атаман, вскакивая на ноги. Его тут же здорово повело, но он удержался, схватившись за угловой столбик кровати. — Действовать надо! Иначе к утру потеряем крепость!
Он, шатаясь, заметался по комнате. Подхватил рубаху, мундир. Мы помогли ему одеться, я заодно ещё раз осмотрел его под Аспектом Исцеления, убедившись, что опасность и правда миновала.
Уже через четверть часа мы все собрались в кабинете коменданта — я, Путилин, Стрельцов, Дарина, Кабанов, Демьян, Погребняк. Тагирова пока не было — ещё не вернулся со стен.
На столе, очищенном от всего лишнего, была разложена карта крепости и ближайших окрестностей. Погребняк, докладывая Стрельцову и остальным, отмечал основные позиции гарнизона и осаждающих, используя для этого специальные оловянные фишки.
— Если попрут — вот эти две башни обеспечат перекрёстный обстрел. Туда подтаскиваем боеприпасы, благо, с новым обозом их прибыло достаточно. Остальной личный состав распределён по южной стене. Лагеря Кречета — здесь. Где-то отсюда и… досюда. Но это то, что я сам видел час назад. Скорее всего, их добавилось. Но близко они пока не суются — стоят метров за триста-четыреста от стен.
— На что они вообще рассчитывают? — задумчиво проговорил Путилин, рассматривая карту. — Брать крепость в лоб? Но это ведь самоубийство. К тому же, зачем они притащили женщин и детей?
— Как живой щит? — предположил Погребняк. — Чтобы мы не вздумали пушками разогнать?
— У вас есть пушки? — удивился я.
— А ты думал как? Берёзовым прутиком супостатов отгоняем?
— Да нет, просто… Против кого артиллерия-то?
— Так со старых времён ещё. Это последние годы у нас всё более-менее тихо, и тех же чулымцев давно усмирили. А так-то, местные племена не очень-то покладисты, и раньше то и дело норовили бунт поднять. Но как ясак с них перестали драть, так вроде и успокоились.
— Но вы-то снова решили взяться за старое?
— То временная мера, — буркнул Погребняк, искоса поглядывая на Стрельцова. — Чтобы в казне дела поправить немного. И чулымцам то тоже разъяснили. Они не сильно-то ропщут.
Сам комендант сидел молча, уставившись на карту с каким-то странным выражением лица, будто в полной прострации. Он, конечно, ещё был очень слаб. Хоть и оделся, и даже мундир застегнул под самое горло, был очень бледен. Под глазами залегли тёмные мешки, лоб покрывала нездоровая испарина.
— А вы что скажете, Артамон Евсеевич? — обратился я к нему.
Взгляд он на меня поднял так медленно, будто ему тяжело было ворочать глазными яблоками. Но ответил, к моему удивлению, без обычной своей сварливости. В голосе его сквозила усталость и скрытая тревога.
— Что вы от меня хотите услышать?
— Правду. Вы же далеко не всё рассказали о своих взаимоотношениях с Кречетом. О какой опасности, надвигающейся из тайги, он предупреждал?
— Да вздор! — поморщился Погребняк. — Панику сеет.
— Ну, а поподробнее? — спросил Путилин. — Мы уж сами разберёмся, вздор это или нет. Мы всё-таки Священная Дружина, это наш профиль.
— Да нечего особо сказывать-то. Всё с чужих слов. Было в тайге, где-то в сотне вёрст от нас, большое вольное поселение — Чунгарский стан. Где конкретно — толком не скажу, мы туда не добирались. Да и от них обычно проблем не было.
— Они вас не трогают — и вы их не трогаете? — усмехнулся Кабанов.
— Так и есть, — буркнул есаул. —
