Хугбранд. Сын Севера - Илья Головань

— Негоже, Рысятко, — сказал Хугвальд и даже не сдвинулся с места. Вместо него подошел Храффари и со всей силы ударил мальчика по щеке, отчего Рысятко упал на землю.

Это было правильно. Это было справедливо. Рысятко не был каким-то сынком знатного лефкийца — мальчика обучала дружина.

— Занятное зрелище, — сказал Храффари, глядя на бой. Старый дружинник погладил свою бороду с проседью и спросил:

— Хочешь так же?

Хугбранд украдкой посмотрел на отца. Тот просто смотрел вперед, наблюдая за боем и явно не собираясь подсказывать.

— Да, Храффари. Я знаю, как важен щит для дёта. Но в атаке два оружия очень сильны!

— Не сможешь, — сказал Храффари. Отец кивнул.

— Почему, Храффари?

— Обоерукость — редкий талант, дитя Хугвальда. Его видно с самого детства. Если дитя не выбирает руку, обе руки для него равны — тогда он способен стать обоеруким бойцом.

— Но от этого больше проблем, чем пользы, — недовольно добавил Ульфар. Как раз в этот момент Вигнилгир смог оттеснить Аскольфа в центр площадки.

Для Ульфара Аскольф был родственником из другого селения. Поэтому Крепкая Кость относился к Аскольфу строже, чем к прочим дружинникам.

— Рысятко, никогда не сражайся двумя оружиями, — заговорил отец. — Это не для тебя. Такие бойцы опасны. Они много и часто бьют, а защищаются лучше, чем ты можешь представить. Это не касается Аскольфа, он еще неопытен. Недавно мы столкнулись с одним из Лиги — он был сильным.

— Крепкий ублюдок, — согласился Ульфар. — Хугвальду пришлось с ним разойтись из-за стрелков.

Отец не смог быстро победить! Это уже о многом говорило: враг действительно был силен.

Топором Аскольф подцепил топор Вигнилгира, и за секунду обезоружил его. Это была победа Аскольфа, но дружинники принялись подбадривать двоих бойцов. Аскольф хорошо сразился и мастерски закончил бой, а Вигнилгир, молодой и еще неопытный боец, смог долго продержаться и даже потесниться соперника.

— Если вдруг в твоих руках окажутся два оружия — сражайся ими одновременно, — вновь заговорил отец. — Бей двумя с одной стороны. Нужно рубить сверху — руби двумя топорами. Нужно защищаться — защищайся двумя. Никогда не делай того, что делает Аскольф. Нечего и пытаться, ты не получишь силы, лишь зазря помрешь.

* * *

— Пожар! Пожар!

В нос ударил запах копоти. Хугбранд вскочил и увидел, как море огня отсвечивает через ткань палатки, до которой пожар еще не успел добраться.

— Твою ж, — почти прорычал дёт, хватая вещи и выскакивая наружу.

Лагерь полыхал. В огне трещали палатки и телеги, люди, спавшие всего несколько секунд назад, теперь громко орали, пытаясь спастись. Пламя распространялось со всех сторон, и с первого взгляда было очевидно, что это поджог.

— Подъем! — громко проорал Ражани тем, кто еще не вылез. Хугбранд не видел всех. Он просто крикнул в ту сторону, где стоял Ражани:

— Уводи людей!

А потом добавил:

— «Стальные братья», уходим, быстро!

Сразу после Хугбранд рванул к своему командиру.

Дитрих Канбергский приехал вечером, поэтому остался в лагере до утра. И сейчас его шатер был в эпицентре пожара.

— Дитрих! — рявкнул Хугбранд без приличий.

— Сюда! — послышался крик барона.

Шатер не просто пылал, его окружал огонь. Тогда Хугбранд просто прыгнул вперед и едва не сбил барона.

— Рудольф, — успел сказать Дитрих и закашлялся, показывая себе за спину.

Барон был ценнее, чем его телохранитель. Но воля нанимателя — закон. Хугбранд рванул вперед, прямо в объятый огнем шатер. Брюнет нашелся сразу, он лежал на полу без сознания, рукой пытаясь дотянуться до медвежьей шкуры, на которой спал Дитрих.

Дышать было сложно, и кашель начал разрывать легкие Хугбранда. Взвалив Брюнета на плечи, дёт медленно вышел с ним из шатра.

— Давай, — сказал Дитрих, подхватывая Брюнета под одну руку. Ноги барона тряслись. «Надышался», — подумал Хугбранд и показал рукой вперед, на огонь.

Дитрих кивнул, и вместе с дётом шагнул в пламя, ведь другого пути просто не осталось.

— Больно, с-сука, — сказал Дитрих, сжимая зубы. Пришлось прорваться через огонь, и повезло, что нужно было сделать всего шаг.

«Проблемы», — подумал Хугбранд, стоило ему увидеть лагерь.

Огонь распространялся все сильнее, и пути наружу не осталось. «Шатер горел не просто так. Его подожгли», — пронеслась мысль в голове Хугбранда. Шатер стоял в середине, он не мог заняться от пламени по краям лагеря. Это было очередное покушение на барона, и в этот раз убийцы зашли слишком далеко.

Хугбранд снял с пояса зелье концентрации и выпил его до дна. Мир вокруг стал четче и понятнее, то, что раньше ускользало от внимания дёта, теперь было как на ладони.

— Туда, — сказал Хугбранд. Даже в объятом огнем лагере дёт стал видеть путь.

Справа рухнула балка-основа другого шатра, и Хугбранд с Дитрихом едва успели нырнуть в сторону. Огонь разгорался только сильнее, гудя вокруг. Пришлось снова прыгнуть через пламя, и ноги барона подкосились.

— Я в порядке, — сказал он, с трудом поднимаясь.

«Барон скоро потеряет сознание», — сразу понял Хугбранд. Дитрих хорошо держался, но времени оставалось мало. И Хугбранд понимал: если барон упадет, то придется бросить Брюнета.

— Помогите, — прохрипел кто-то под телегой. Хугбранд даже не посмотрел туда.

Слева раздавались хрипы умирающего, а позади — крики горящего заживо человека. Если бы не зелье концентрации, Хугбранд мог бы и не дойти: кашель становился только сильнее, а из-за дыма слезились глаза.

Но дёт смог. Когда он ступил наружу, свежий воздух показался упоительно вкусным, как вино. Но радость не продлилась долго, ведь огонь никуда не исчез.

Полыхал лес.

Ноги барона подкосились, и его подхватили вместе с Брюнетом. Это были Ражани и Форадо.

— Надо торопиться! — крикнул последний. Пожар быстро надвигался, и лес не горел только с той стороны, куда армия и должна была идти.

— Наши? — прохрипел Хугбранд.

— Двоих недосчитались. Хуго вынесли, дед в порядке.

Наемники не стали просто дожидаться. Они шли вперед, по очереди таща Хуго — и это было отличным решением. Догнать их сейчас Хугбранд не мог, когда он добрался до открытого места, то просто упал на колени и закашлялся.

Барона положили рядом. Он был в сознании, но сам уже почти не шел.

— Чтобы меня волки отымели, — выругался Ражани, глядя на пожар. — Что с Брюнетом?