class="p1">— И это уже лучше, чем четыре идиота, которые спали.
— Иногда ты почти смешной, — хмыкнул Тавр.
Я молчал. В груди стояло что-то спокойное и тяжёлое. За три недели здесь такого не было ни разу. Не радость. Не доверие. Просто мой круг вдруг стал больше сразу на троих. Это радовало и одновременно пугало.
— Нам надо продолжать, — кивнул я. — Каждый будет учить тому, в чём хорош. Это будет полезно всем нам. С Карном или без, все мы станем сильнее.
Тавр застонал в небо:
— Ну конечно… что же ещё мог придумать Рейланд? Только больше стараться и меньше спать. Угораздило же меня к вам примкнуть.
Варис кивнул:
— Рейланд прав. Мы в самом слабом классе. Скоро экзамен, чем больше сможем взять, тем сильнее ответит небо.
Тавр сбоку:
— Да берите, не жалко. Вот только вставать до колокола и потом ещё после оставаться?
— Порой мне кажется, — повернулся к нему Варис, — что ты не сын дружины, а неженка из семьи.
— Ладно, — Тавр поднялся, потянулся и охнул. — Но если умру от недосыпа, буду приходить к тебе ночью.
— Ты и так будешь приходить ночью, — заметил Одр. — На тренировки.
Тавр запустил в него тряпкой, которой я подвязывал кисть. Тряпка пролетела мимо и упала у стены. Странное ощущение, которое когда-то возникло в груди, теперь горело ещё сильнее. Я не один. Это и радовало и пугало одновременно. Я к такому не привык и не знал, что делать дальше.
Пытался себе объяснить, что мне это полезно для уроков Карна и их навыки сделают меня сильнее. Вот только я стал замечать, что мне спокойно в их компании. Слабость пришла сама. Значит, у неё будет цена.На одну короткую пульсацию мне даже показалось, что так и должно быть. Двор, мокрый камень, трое рядом, и никто не смотрит на меня как на вещь. Глупая мысль. Слишком тёплая для этого города.
У дальней арки раздались шаги. Я повернул голову первым. Из тени под навесом вышли четверо. Сарн шёл первым. Гирт сбоку и чуть позади. Ещё двое — один высокий, второй низкий и широкий, тот самый, что мне в первый вечер у двери в комнате ударил кулаком в затылок. Все четверо в учебных накидках. У троих в руках деревянные мечи.
Тавр у стены поднялся раньше Вариса. Сарн остановился в десяти шагах. Оглядел нас четверых и улыбнулся одним углом рта.
— Глянь-ка, — сказал он Гирту. — Деревенский себе свору собрал. Тренируются по ночам, будто звери. А прятаться как они не научились.
Гирт за плечом скалился.
— Что вам нужно? — спросил Тавр.
— Не с тобой говорю, сын дружины, а с твоим вожаком. Ну что, отброс… Покажешь чему научился?
Глава 14
Лечебная комната…
Правая кисть распухла так, что пальцы стояли врозь, как чужие. Под повязкой на ноге жгло, и это шло не от раны, а от того, что туда положили лекари. Бок при вдохе отвечал хрустом. Бровь стянуло коркой, и она тянула кожу к виску так, что каждый раз, когда я моргал, узел над глазом дёргал свою нить.
В глазах до сих пор двоилось. Кажется, сотрясение головы. Слышал звук собственного дыхания с опозданием на половину пульсации, и от этого казалось, что дышит кто-то рядом, а не я. В лечебной комнате всё провоняло мазью, какими-то настойками и ещё чем-то. Повернул голову. В шее коротко щёлкнуло.
Тавр лежал через койку. Челюсть подвязана полосой ткани через макушку, рот открыт, дышал он с тонким присвистом. Левая стопа замотана в три слоя, и поверх — деревянная пластина. Когда Тавр увидел, что я смотрю, он повернул на меня глаза и промычал:
— … тья…вшнокь…
Перед ним лежал Варис. Правую кисть ему положили на свёрнутую тряпку поверх живота, пальцы стояли неестественно и были синие до второй фаланги. Через лоб у него шёл шов, длинный, неровный, начинался у самой линии волос и уходил к виску. Глаза открыты, смотрел в потолок и не моргал.
— Он спрашивает, есть ли у кого хуже, чем у него, — произнёс Варис, не поворачивая головы.
— Не знаю, — выдохнул я.
В углу у окна лежал Одр. Голова замотана так, что повязка шла через макушку под подбородок. Щека вздута, глаз с этой стороны закрыт. Я знал, что туда прилетело: кулак Гирта в первой же сцепке. Он успел ударить раньше, чем Одр сделал своё смещение. Одр повернул на меня свой здоровый глаз и попытался изобразить… улыбку? Не уверен, но вышло немного жутковато.
У дальней стены, через проход, лежал Сарн. Спиной к нам. Правую руку загнали в какую-то конструкцию от плеча до кисти. На скуле отёк цвета мокрой коры. Помнится мне, он парочку зубов выплюнул, не ожидал от меня снизу в челюсть. Сейчас он не спал, по ритму дыхания было видно, что лежит и думает.
Рядом с ним Гирт. Нос вмят внутрь, наружу торчат только ноздри. Через бровь шов в три стежка. Правая лопатка примотана к телу. На груди под повязкой проступало мокрое пятно. Кто-то влетел ему туда коленом и не остановился, когда хрустнуло. Кажется, это был я.
На крайних койках двое из его свиты. Один — с ногой в распорке и перевязанной головой. Второй — тот, что в первый вечер ударил мне в затылок. Сейчас лежал тихо, и над ним стояла Мейна. Руки у неё светились, я смутно различал глифы, которые вспыхивали.
— И это деревянными мечами устроили… — устало выдохнула Сорра, пройдя мимо меня. — Что же будет дальше?
— Кто-то умрёт… — повернулась Мейна и почему-то уставилась на меня. — Когда они получат настоящее оружие…
— У нас меньше проблем будет, — хмыкнула старшая. — Там, как правило, там уже нечего лечить.
Я закрыл глаза на пульсацию и снова открыл. Судя по тому, что мы все тут и в разной степени ранены, будем считать, что у нас ничья. Вот только есть кое-что странное. В прошлый раз Кайр ходил и возмущался, а сейчас никого, хотя и пострадавших больше и раны хуже.
Тавр снова замычал и медленно, очень медленно, поднял свою правую руку, ту, что не была разбита, и пальцем показал куда-то в потолок, следом на меня. Потом куда-то в сторону Сарна. Сжал пальцы в плохой, нерешительный кулак и тут же разжал.
