беспокойство, а потом…
— Сунул уже ей?.. — фыркнула Ярка, как-то сразу успокаиваясь и вспыхивая злым весельем. — Да не дёргайся ты так, Леон! Я-то уж надумала не пойми что, а ты… Если заплатил — это не считается. Это как секс-куклой попользоваться. Сам понимаешь, такая… кхм… женщина мне не соперница. Поэтому прощён. И Леон, — и такой взгляд серьёзный и обещающий. — Я рада, что ты отнёсся к нашей договорённости со всей серьёзностью. Прости, если сразу не придала этому значения.
— Тогда… Давай сразу обговорим ещё один эпизод.
— Неужели я поспешила, и ты всё же забыл о договорённости?.. — иронично изогнула бровь озорная девчонка — новая ипостась принцессы.
— Нет. Это дело будущего. Возможно, мне потребуется сойтись с женщиной… Всего их четверо.
— Могу я узнать причину? — теперь Ярослава зримо подобралась. Нахмурилась, впитывая информацию каждой фиброй души.
— Да. Мне нужно получить от них информацию. Возможно, попутно утешить… Без этого будет сложно продвинуться в моей миссии.
— Тогда… Ты должен помнить и другую мою фразу: «Если это понадобится для Экспансии, я не буду сильно против». Помнишь? Так что ты в своём праве.
— Люблю тебя, девочка.
— Я тебя тоже.
Напоследок Ярка всё же не удержалась, подарила мне воздушный поцелуй. Ещё и глазками так стрельнула обещающе… Нет, всё же принцесса у меня прелесть. Не уверен, что с другой внешницей подобное бы прокатило, а она ничего, всё чётко разложила. Вот что значит — политическая закалка. В политике ведь как? Если не можешь остановить процесс, просто возглавь его и скажи, что так оно и задумывалось. Моя же сексуальная жизнь — это стихия похлеще взрыва сверхновой. У Яры постоянно пример с кошками перед глазами, и она явно уже отчаялась как-либо побороть этот феномен. Зато теперь моя совесть чиста. Можно грешить. В интересах Экспансии, разумеется.
С появлением в моей жизни кошек расследование выродилось в фарс. Я, безусловно, всё так же трудился, но не ради поиска разгадки, а в куда большей степени — ради утоления голода моих красавиц. Обычно их от подобного угара удерживала Экспансия, но здесь-то её не было! Кошки попали в сложно разрешимую логически ситуацию, когда вроде бы и нужно меру знать, но непонятно, ради чего себя ограничивать. Вот и приходилось мне расшивать логический затык лаской и заботой в неуёмных количествах. В сексуальном угаре ощутил тоску и по ещё одному неотъемлемому атрибуту республиканского образа жизни — регенератору. Без него кошки давались особенно тяжело. Так что времени на основную задачу оставалось аккурат после обеда — только к этому времени удавалось прийти в себя после ночных бдений.
Не оставлял я и попыток дешифровки карточной колоды. Мы с валькириями перепробовали все предложенные автором колоды позы, но, как ни странно, ход его мыслей так и остался для меня загадкой. Да и язык жестов на картах никак не желал превращаться в читаемые символы языка. Думаю, тут должна работать целая команда дешифровщиков, причём работать долго и вдумчиво. Всей… кхм… стаей. Один я точно не потяну, несмотря на все свои изрядно «подросшие» потоки.
Но иногда мне всё же приходилось вырываться из угара общения с кошачьей братией. Случалось это, когда приходил черёд принимать работу очередного детективного агентства. Первым — что мне показалось глубоко символично — отработал Марадо. Появившись в его офисе и вновь заняв знакомое кресло, я несколько минут просто пил предложенный травяной напиток — якобы собираясь с мыслями. Потом отставил чашку в сторону, с прищуром глянул на детектива и начал свою игру.
— Марко, давайте начистоту, — сказав эту сакраментальную фразу, я подался навстречу вмиг подобравшемуся собеседнику. Его взгляд сделался жёстким и колючим. — Она крашеная?
Сказать, что мой оппонент опешил — ничего не сказать. Он уже готовился к длительной борьбе, к каким-то жутким каверзам, на худой конец — к проблемам с деньгами у странного клиента. Ко всему готовился, но не к такой банальщине. Расслабившись, Марадо выдал лишь одно слово:
— Да.
— Я так и знал!
— И за это… знание… вы заплатили мне столько денег?
— Ну, не только за это. Ещё и вот за это, — я кивнул на лежащую на журнальном столике папку с пластифицированной бумагой и цифровым хранителем информации.
В таком же ключе я ставил в тупик и остальных сыщиков, разве что вопросы задавал другие, больше подходящие случаю. Это создавало так необходимый мне образ экстравагантного поклонника «заказанной» барышни, безобидного и чудаковатого. Одновременно подчёркивалось разочарование в полученных сведениях, и, как следствие, в «раскрытой» девчонке. Незачем оставлять ненужные подозрения. Детективы, конечно, привыкли не лезть в чужие дела, но когда их спросит кто-то влиятельный, с правильной корочкой, они не смогут не ответить. Даже священники прошлого сдавали своих прихожан, несмотря на тайну исповеди, а тут тебе никакого Бога сверху нет. Вернее, прибывший с вопросом и есть тот самый представитель Бога на грешной земле, последняя инстанция, которая, вообще-то, и лицензию может отобрать. Проще сдать непонятного господина. А так им банально нечего будет раскрывать, кроме экстравагантности своего визави. Просто перестраховка — тем более мне самому она ровным счётом ничего не стоила. Вскользь обронённая фраза, правильное выражение лица, и вот уже нужный эффект достигнут.
А вот с обработкой полученной информации вновь не задалось. Передо мной предстали самые обычные женские судьбы, формально разные, но в каком-то смысле характерные для Планетарных образований Конфедерации. Что в них могло быть зашифровано такого, что прольёт свет на хранилище компромата? Логично рассуждая, это могли оказаться координаты некоего места. Или название банковского заведения. Или независимый хранитель, то есть человек, пребывающий в неведении относительно содержания врученных ему документов. Хотя последнее маловероятно. Вряд ли мятежный журналист стал бы так рисковать материалами — слишком уж хрупка человеческая верность. Так что либо место, либо банк. Ни на что подобное четыре разнородные женщины не указывали — ни по отдельности, ни совместно. Если только дело не в их личностях, а в загадке самой колоды — тогда совместность могла что-то дать.
Конечно, в колоде мог быть зашифрован какой-то исключительно личный момент биографии самого Гаррета Равеса. Особенно в свете того факта, что ни одна из женщин не попала в поле зрения следаков во время активной фазы расследования. Если такой факт биографии и существовал, он не был широко известен знакомым и родственникам убитого. Ответы смогут дать исключительно сами внешницы. Как итог, требуется личное общение с четырьмя женщинами, ставшими невольными моделями для карточной колоды. Либо они прольют свет на какой-то нюанс жизни журналиста, либо своим поведением и своей собственной
