Мичо вздохнула и покачала головой.
— Не хочет, чтобы хоть что-то шло через компьютеры пока мы не объявим о разрыве с Инаросом. Бертольд принимает локальные меры, готов к обновлению. Но ты же знаешь, каково это. Они могут раскрыть наши карты.
— Думаешь, Марко так пристально наблюдает за кораблём?
— Нет, — сказала Мичо, а потом, помолчав добавила: — Не знаю. Может быть. Ну и ладно. Мне это даже нравится. Так более... даже не знаю. Более ощутимо?
— Ну, посмотрим, — ответила Надя. — Приближаемся.
— Мне нужно не больше секунды световой задержки, — сказала Мичо. — Я не могу обмениваться записанными сообщениями. Нужна возможность поговорить.
— Приближаемся, — повторила Надя на полтона тише. Она поняла.
Мичо сжала и отпустила свой маркер. Щелчок.
— Долго ещё?
— Уже вечером.
Надя подошла ближе и стала разглядывать стену со всеми пометками. Она была на полголовы ниже Мичо, на висках уже поблёскивала первая седина. Надя вздыхала, кивала сама себе.
— Проверяешь мою работу? — чуть поддразнивая, спросила Мичо.
— Да, — Надя говорила серьёзно. — У нас и раньше случались сложные ситуации. Сейчас нам предстоит кое-что посерьёзнее. В такие времена следует проверять все печати, даже то, что уже проверено.
Мичо опустилась на свою койку, чтобы не мешать жене пройтись по всем кораблям и станциям. Подбоченившись, Надя изучала стену, время от времени издавая негромкие звуки. Для Мичо это выглядело как одобрение. Конечно, проще было бы переложить построение этой схемы на систему корабля, способную отобразить корабли и их направления в едином интерфейсе. Хотя её стена расписана очень тщательно, оставались другие списки — и немалые — критически важной информации. Военные корабли, подконтрольные Марко. Элитные силы охраны, резерв Розенфельда. Тысячи контейнеров с припасами с Паллады, Каллисто и Весты, которые уже спрятаны где-то в неведомой пустоте. Мичо потянулась — торможение в одну треть g вызывало боль между рёбрами.
— И когда мы намерены всё это украсть? — спросила Надя.
— Когда я поговорю с Кармунди, — ответила Мичо. — Если поспешим — Инарос может заметить. Опоздаем — его могут предупредить.
— Этот Кармунди, — вздохнула Надя. — Меня он тревожит.
— Меня тоже, — сказала Мичо.
Надя отвернулась от стены, чтобы взглянуть на жену. Но всё равно словно продолжала проверку.
— Что тебя беспокоит?
— Вот это всё, — Мичо кивнула на стену. — То, что я собираюсь сделать.
— Думаешь, это неправильно?
— Не уверена, что это имеет значение. Марко поступает так, как правильно с его точки зрения. И Доуз. И Земля. Все делают то, что считают верным, и при этом уверены, что они порядочные люди, исполняющие свой долг. За каждым сотворённым с нами зверством стоит кто-то, считающий свои действия оправданными. Вот так же и я. Порядочный человек, у которого в руках власть это сделать. Потому что это оправдано.
— Ага, — ответила Надя. — Думаешь, Кармунди к нам не присоединится.
— Боюсь, что так. И тогда на его примере придется показать другим, что ко мне следует относиться серьёзно.
— Королева пиратов не должна оставлять в покое выживших, — сказала Надя. — Впрочем, в одном ты не права. Не всё зло на свете делают праведники. Некоторые совершают зверства просто для удовольствия. Но меня беспокоит не это.
Мичо подняла руку в знак вопроса.
— Насчет работы с Кармунди, — сказала Надя. — Я сама не знаю, в чём дело. Этот тип меня раздражает.
Запищали оба их терминала — запрос на соединение от Лауры, по семейному выделенному каналу. Надя кивнула Мичо, чтобы та приняла, а сама устроилась рядом — вместе смотреть на экран. Лаура была на командной палубе, подсветка её экрана выплёскивалась на щёки, огоньками плясала в глазах. По бокам появились иконки всех остальных членов семьи — кроме Нади.
— В чём дело? — спросила Надя.
— Только что пришла лента новостей, — сказала Лаура. — Внутряки взяли Цереру. Делают объявление.
Мгновение все молчали. Удар облегчало то, что они его ожидали, но всё же Мичо его почувствовала.
— Проиграй ленту.
Лаура кивнула, подвинулась ближе к панели и исчезла с экрана. Её место заняла лента новостей. Военные корабли Земли и Марса швартуются на причалах Цереры. Зрелище соприкосновения таких несовместимых и чужеродных объектов сбивало с толку. Мичо знала, что это произойдёт, но всё-таки смотрела с тяжёлым чувством.
«...приблизительно около четырёх с половиной миллионов, с резервами, которых хватит для поддержания станции максимум на две недели. В настоящий момент объединённый флот разрабатывает стратегию помощи, в том числе экстренное нормирование и запросы еды и воды с других станций Пояса и системы Юпитера».
Картинка задрожала и оборвалась — небрежное непрофессиональное редактирование. А потом экран заполнило его лицо. Фред мать его Джонсон. Внутри у Мичо всё сжалось. Так вот что у них за игра. Землянин начнёт говорить за Пояс. Опять. Глаза Джонсона смотрели печально и мягко. Коротко стриженые волосы совсем побелели. На тёмных щеках заметна седая щетина. Бегущий по краю экрана текст сообщал: Фред Джонсон — представитель АВП/корпорации Тихо.
Не полковник Фред Джонсон. Не Палач станции Андерсон. Предатель. Представитель Пояса перед камерами Земли.
— Мичо?
— Всё нормально.
«Вся культура внешних планет, — заговорил Джонсон, — основана на взаимной поддержке. Состояние станций и кораблей всегда было показателем развития инженерной мысли и знаний человечества. Я долгие годы работал в Альянсе внешних планет и никогда не видел более глубокого предательства идеалов Пояса».
— Да, — сказала Мичо. — Ты права, я больше не могу. Выключи это.
Надя провела по экрану, и лента исчезла. Мичо на долгую минуту застыла. Она не заметила, как сломался маркер — теперь в руке были липкие крошки. Она взяла в ванной полотенце и попыталась оттереть пальцы. Кресло качнуло — в него опустилась Надя. Когда Мичо взяла себя в руки, жена обернулась к ней. Долгие годы близости позволяли Мичо прочесть с десяток её мыслей по выражению лица.
— Он нам не союзник, — сказала Мичо. — Враг моего врага — мой друг? Это чушь. Сторон всегда больше двух. Именно притворство помогло этому сукину сыну приобрести вес в АВП и продержаться так долго.
— Он держится до сих пор, — сказала Надя. — Ему многие доверяют. У него есть корабли.
— Я добуду нам корабли. А в его протекции мы не нуждаемся.
— Как скажешь, — ответила Надя. И добавила, тише: — Может, он нуждается в нашей.
— Он уже большой мальчик. Может сам о себе позаботиться.
— Но четыре с половиной миллиона — это куча народа.
— Земля хотела станцию. Получила. Удачи, — но голос Мичо звучал уже далеко не так уверенно, даже для неё самой. — Земля сумеет о ней позаботиться.
— Им понадобится пища. Вода.
Мичо ткнула в нацарапанный на стене список. Пальцы потемнели от краски.
— Каждой базе из этого списка тоже понадобятся еда и вода. Медикаменты. Топливо для реакторов. Строительные материалы. Всё. Всем нужно всё. Я не собираюсь ставить Цереру во главе нашего списка. Они уже получили помощь.
— Они ограблены, — сказала Надя. — Нами.
— Не нами. Марко.
Надя улыбнулась и отвела взгляд, как делала всегда, если хотела закончить спор, но не согласна, что проиграла. Мичо не могла этого допустить. Слова теснились, рвались. Она должна была ответить Наде.
— Дело не только во Фреде Джонсоне.
— Если Церера начнёт вымирать от голода, — Надя закончила вопрос как утверждение.
— Отлично, — сказала Мичо. — Если Церера начнёт голодать. Если у них будут перебои с водой. Я помогу людям Цереры. Не для Джонсона, не для АВП. Но людям я помогу.
Надя кивнула, но смотрела всё ещё влево, как будто на пустом экране до сих пор мерцала картинка. Мичо даже присмотрелась, но там была лишь пустота.
— А Земля? — задала вопрос Надя.
— Что такое с Землёй?
— Люди там умирают от голода.
