Столовая была заполнена как на вечеринке. Похоже, перед лентой, объявляющей о гибели Палача станции Андерсон, собрался весь экипаж. Комната казалась душной от жара тел. Его отец, улыбаясь, расхаживал между людьми, с важным видом похлопывал по плечам — как счастливый жених на свадьбе. С его лица исчезло выражение угрозы и недовольства. Едва увидев вошедшего в набитую комнату Филипа, он сложил у сердца обе руки — удвоенный жест поздравления.
Филип понимал — после атаки на Землю это стало их первой настоящей победой. Да, Марко продолжал говорить об успехах, но они отступали, беспорядочно дрались или казнили мятежников, вроде «Аэндорской волшебницы». С той поры, как они оставили Цереру, Вольный флот нуждался в прочном, неоспоримом успехе, и вот этот момент настал. За него сейчас наверняка пили даже самые трезвенники.
Программа новостей исчезла, на её месте появился логотип Вольного флота, и рёв экипажа стал ещё громче — каждый говорил соседу, чтобы тот вёл себя тише. Кто-то вырубил музыку и вместо неё включил звук на экране. Когда там появился Марко, ещё более горделивый и важный, чем тот, что в комнате, его голос загремел по всей «Пелле».
— Фред Джонсон утверждал, что представляет интересы тех, кого подавлял. Он начал карьеру с убийства астеров, а потом объявил о желании стать их голосом. Те годы, когда он представлял АВП, отмечены просьбами о снисходительности и терпении и постоянными отсрочками освобождения Пояса. Его судьба постигнет каждого, кто поднимется против нас. Вольный флот будет защищать Пояс и охранять от врагов, как внутренних, так и внешних, отныне и навсегда.
Речь ещё продолжалась, но экипаж зааплодировал так громко, что Филип больше не слышал слов. Марко поднял руки — не призывал к тишине, просто купался в шуме. Его сияющий взгляд снова нашёл Филипа. Отец заговорил, и Филип прочёл по губам: «Мы это сделали».
Мы, думал Филип. В него врезался Ааман, сунул в руку грушу с каким-то спиртным. Мы это сделали. Когда он говорил об ошибке, она была только моей. А победа — наша.
Он затих посреди бурлящего шторма веселья. В памяти мелькнула картинка, яркая и отчётливая, как во сне. Он не мог припомнить, откуда она, и подумал — должно быть, старый фильм, драма. Ослепительно красивая женщина, глядя в камеру сквозь туман, произнесла странным голосом: «Он замарал кровью и мои руки. Решил, что так проще мной управлять».
Глава 37
Алекс
— Доброе утро, солнышко, — сказала Сандра Ип.
Алекс моргнул, закрыл глаза, а потом приоткрыл левый. Ему как раз снился сон, когда в систему охлаждения корабля, похожего одновременно и на «Росинант», и на его первый корабль в марсианском флоте, поступал яблочный сок. И хотя подробности потускнели, осталось ощущение, что нужно всё исправить. Обнаженная Сандра улыбнулась и замолчала, а
Алекс прекратил цепляться за сон.
— И тебе привет, малыш, — прорычал он.
После сна голос звучал хрипло и неровно. Алекс приставил ладони к изголовью кровати и потянулся, чтобы почувствовать напряжение между лопатками. Пальцы ног высунулись из-под одеяла, и Сандра игриво ущипнула его по пути в душ. Алекс поднял голову, чтобы посмотреть на нее, а она оглянулась посмотреть, как он смотрит.
— Ты куда? — спросил он, частично потому, что и правда хотел знать, а частично просто чтобы задержать ее еще на несколько секунд.
— Сегодня у меня смена на «Джемми Ракшасе», — сказала Сандра. — Драммер хочет, чтобы все шишки из АВП видели, как о них заботятся.
— «Джемми Ракшаса», — произнес Алекс, снова откинув голову. — До чего же странное название для корабля.
— Это что-то вроде шутки Гудфорчуна. Но корабль приличный. — Ее голос из ванной немного отдавался эхом. — Самый странный корабль из тех, что я видела, назывался «Обратная петля». Горнодобытчик, переделанный из роскошной трофейной яхты. У капитана был бзик по поводу открытых пространств, поэтому они снесли все переборки и палубы кроме необходимого минимума.
Алекс нахмурился, глядя в потолок.
— Серьезно?
— Когда он включал тягу, то можно было кинуть в рубке гайку и услышать, как она пролетит все палубы до самого реактора. Это как запустить воздушный шар, набитый палками.
— Так нельзя.
— Капитана звали Йетс Пратканис. С заскоками, но команда его любила. Ничего похожего на то дерьмо, которое люди делают ради капитана, когда закрывают глаза на то, какой он урод.
— А вот это похоже на правду.
Звук льющейся на металл воды дал понять, что Сандра включила душ, но, судя по мелодии, еще не встала под воду. Алекс снова поднял голову и увидел Сандру у двери, с поднятыми к притолоке руками. Она была совсем ненамного его моложе, годы уже сказались на ее теле. Вдоль живота и груди тянулись едва заметные серебристые растяжки. На левой ноге — смазанная татуировка в виде водопада. А на правой руке — неровный шрам. Красота не юности, а опыта, как и у него. И всё же Алекс видел девушку, которой она когда-то была — в том, как она поднимала брови или как опиралась на бедро.
— Хочешь принять душ, солнышко? — спросила она с деланной невинностью.
— Еще как, — отозвался Алекс, вытаскивая себя из постели. — Ага, хочу.
После той первой ночи на Церере они с Сандрой провели немало часов в обществе друг друга. На «Роси» они делили время между его каютой и ее. Здесь, на Тихо, переместились в ее жилье. Сандра прожила на станции достаточно долго, и по правилам профсоюза ей выделили две комнаты с отдельной ванной и кроватью, куда более подходящей для двоих, чем кресло-амортизатор.
Поначалу Алекса удивили эти отношения и слегка насторожили. В постели Сандра была игривой и раскрепощенной. Ему потребовалось некоторое время, чтобы стряхнуть ржавчину и вступить в игру. До женитьбы у него было мало возлюбленных — вообще-то, всего одна — и пара романов после. Он совершенно не ожидал снова получить полное и восторженное внимание женщины. Но как только он убедил себя, что это происходит на самом деле, то бросился в эти отношения с головой, как шестнадцатилетка.
После душа они насухо вытерли друг друга, и Алекс нанес на спину Сандры крем — куда она не могла дотянуться и на те места, куда она, вероятно, дотянуться могла. Она надела форму, связала волосы на затылке и почистила зубы, а Алекс забрался обратно в постель.
— Что, опять будешь лениться? — спросила она.
— Я пилот, а лететь мне некуда, — ответил он, поднимая руки в жесте «Я не виноват».
Сандра засмеялась.
— Вот почему я не пилот. Инженерам всегда есть чем заняться.
— Тебе стоит научиться расслабляться.
— Ну, — сказала она с нотками гортанного мурлыканья, которое использовала во время флирта, — ты всё время показываешь мне пример, и может, кое-что мне и передашь.
— Может, после твоей смены закажем еду на дом?
— Хороший план, — сказала Сандра, проверила время по ручному терминалу и хмыкнула. — Ладно. Мне пора бежать.
— Я запру квартиру, когда уйду.
— Ты будешь храпеть в моей постели целый день, как лев.
— Не исключено.
Перед уходом Сандра его поцеловала. После того как дверь закрылась, Алекс утонул в подушках и немного полежал, а потом встал и собрал с пола свою одежду. Жилье Сандры было слишком уютным, он к этому не привык. В изножье кровати лежало бледно-голубое покрывало с рисунком и кружевной отделкой.
Сандра повесила по углам драпировку, чтобы смягчить освещение и скрыть углы. На ее столе стояла вазочка с засушенными розами. Острый запах духов въедался в одежду, пока Алекс здесь находился, так что и через несколько часов, когда он просматривал чертежи, запах внезапно напоминал о теле Сандры.
Женщины, рядом с которыми он прожил последние годы — Наоми, Бобби, даже Кларисса Мао — не были любительницами финтифлюшек и нежностей, плюшевых подушек и розовой воды. Подобная женственность была ему вполне знакома, и он чувствовал себя комфортно, но всё же выглядела слишком экзотично, чтобы полностью погрузиться в эти отношения. Он все-таки хотел оставить что-то, принадлежащее только ему.
